– И что она себе думала? – пытаясь не обращать внимания на запахи, спросил Ривер. – Очаровать Махмуда Гула, вызволив его племянника из рук фанатиков?

– Ключевой момент в том, – пояснил Лэм, – что это наши собственные фанатики. Вот что важно.

– То есть таким образом Гул окажется у нас в долгу, – продолжила Луиза, – и, когда станет очередным главой разведки, будет больше расположен к сотрудничеству с нами.

– Гениально, – вздохнул Ривер. – А она не задумывалась о том, что произойдет, если спасти Хасана не удастся?

– Судя по всему, нет, – сказал Лэм. – И сейчас все идет к тому, что примерно через двадцать четыре часа с помощью британских спецслужб будет осуществлено жестокое убийство племянника первого зама разведки более-менее дружественной нам державы.

– И это в том случае, если убийцы будут продолжать придерживаться заявленного графика, – заметила Кэтрин. – Которого им придерживаться теперь незачем. Они знают, что спалились.

– Значит, мальчишку все равно прикончат, – подытожил Мин. – Охренеть. Войны-то начинают и по менее серьезным поводам.

– Именно поэтому Леди Ди изо всех сил пытается повесить это дело на нас, – сказал Лэм. – Потому что если Хасан погибнет – это одно. Но если он погибнет, а потом выяснится, что ответственность за его смерть лежит на Пятерке, то это уже не просто бесславная страничка в послужном списке Тавернер. – (Кусочек колбасного фарша вывалился из сэндвича и, скользнув по штанине и оставив там майонезный мазок, упал на землю.) – Черт. Ненавижу, когда такое случается. – Лэм сердито уставился на желтоватый сальный росчерк, который, признаться, был не то чтобы особенно выдающимся среди остальных пятен на данной штанине, а потом перевел взгляд на окружающих и закончил: – Ей светит не вступление в наши ряды в Слау-башне, а небо в клеточку. Если только сначала мешок на голову не наденут.

– Мешок на голову первому заму? А что, такое возможно?

– Прецеденты, скорее всего, имеются, – ответил Лэм. – Поинтересуйся как-нибудь у своего деда, может, он знает. Тем временем Хасана никто толком не разыскивает. Тавернер изначально было известно, где его держат, но делиться этой информацией было не в ее интересах, так что полиции приходится работать без каких-либо наводок от Конторы. А до тех пор пока туда не внедрился Блэк, «Голос Альбиона» ни разу не поднимал волну ни на чьих радарах.

– На радарах, – начал Хо, – не волны…

– Заткнись.

– Мы имеем дело с дилетантами, так что шансов у них не много, – сказала Кэтрин. – В какой-то момент они просто споткнутся о собственные…

– Мудя?

– А ведь она права, – сказала Луиза.

– Наоборот. Тот факт, что до сих пор они сидели по щелям и не высовывались, сыграл им на руку. Никто раньше про них не слышал, а значит, никто теперь и не знает, где их искать.

– Но ведь Алан Блэк на них как-то вышел?

– Ага, – сказал Лэм. – Вышел. И где он сейчас?

Лэм тем временем говорил что-то насчет безголовых куриц, а на Ривера неожиданно навалилась слабость. Ему нужен был заряд энергии, что-нибудь сладкое, что-нибудь горячее.

Господи, он сейчас убил бы за чашку кофе…

В глубине памяти щелкнул рычажок.

– Все дело в том, что Блэк был таким же тайным суперагентом, как и вся ваша шайка-лейка, или, другими словами, полным чайником.