Размышлять на эти привычные темы было приятнее, чем на другие, очень и очень от них далекие.

Из-за запертой двери послышалось легкое поскребывание, словно там кто-то раскачивался на стуле, уперев ноги в стену напротив.

В бытность мальчишкой со сломанной рукой Ривер умел видеть окружающую действительность такой, какая она была на самом деле: в больничных боксах свет концентрировался по углам, а занавески играли роль стен. Уединение там дозволялось редко, а желанные посетители являлись куда реже, чем визитеры иного толка.

Он услышал приближающиеся шаги по коридору. Это шли к нему.

Сверху на лестнице что-то шуркнуло.

– Что это?

– Что?

– Не знаю. Какой-то звук.

Они замерли на площадке. Чем бы ни был вызван звук, он больше не повторялся.

Луиза наклонилась к Мину, и он почувствовал запах ее волос.

– Может, мышь?

– У нас водятся мыши?

– Крысы наверняка водятся.

От выпитого гласные стали увесистей, а сибилянты расплывчатей.

Наверху все было по-прежнему тихо. И запах волос Луизы чувствовался по-прежнему близко. Мин кашлянул.

– Может, давай…

– В смысле?

– Я хотел сказать – может, поднимемся?

– Давай. Опускаться-то некуда. Ну то есть…

Хорошо, что на лестнице было темно.

Но когда они начали подниматься по следующему маршу, руки их соприкоснулись в темноте и пьяные пальцы их переплелись; и они начали целоваться; и не просто целоваться, а сцепились в поцелуе, вжались друг в друга, словно оба пытались вдавиться в иное пространство, которым оказалась стена первой попавшейся комнаты – кабинета Лоя.

Прошло три минуты.

Задохнувшись, они прервали поцелуй.

– Господи, я даже не…

– Молчи.

Они помолчали.

В кабинете Лэма, двумя этажами выше, человек в черном замер.

Подробности ему были неизвестны, но Хоббс заранее готов был принять на веру, что это произошло именно из-за дурости подстреленного слабака.

Данные каждого оперативника входят в реестр особого наблюдения, поэтому, как только имя поступившего пациента внесли в больничную систему регистрации, Риджентс-Парк был поставлен в известность. Информация поступила к Хоббсу. Согласно инструкции, он активировал план «Нападение на сотрудника», прибыл в больницу (попутно нарушив несколько правил дорожного движения), установил степень тяжести и привел в исполнение приказ Даффи: «Задержать уцелевших. Ждать дальнейших распоряжений». Именно так Хоббс и поступил, воспользовавшись для этой цели первым подвернувшимся помещением – кладовкой с призраками невозвратимых дней.

С тех пор прошло полчаса. Никаких новых распоряжений не поступало, что было странным. Размышляя об этом, Хоббс снова сощурился на телефон, и на него сошло безрадостное озарение.

Тут нет сигнала.

Черт.

Надо по-быстрому сбегать наверх. Минуты не займет. И чем скорее он выйдет на связь с Риджентс-Парком, тем меньше вероятность того, что кто-то вообще заметит, что он изначально связь потерял.

Тут он услышал резиновое поскрипывание, означавшее, что кто-то спускается сюда по лестнице.

Прекратив раскачиваться на стуле, Хоббс плотно уперся подошвами в пол.

– Слышал?

– Да.

– Наверху.

– У Лэма?

– Или у Кэтрин.

Они прислушались, но больше ничего слышно не было.

– Может, Лэм?

– Он бы включил свет.

Они расцепились и, застегиваясь на ходу, бесшумно подступили к двери.