– Не важно, главное – уматывать отсюда.

– Моя машина пропала.

– Заткнись.

Он шел вслед за Лэмом через парковку для пациентов, мимо машин, которые против собственных ожиданий оказались здесь среди ночи и чьи владельцы сейчас находились внутри здания у него за спиной. Он гнал от себя мысли о том, что привело их сюда: поножовщина, уличное ограбление, застрявший в шланге пылесоса член… Как гнал и образ Сид на операционном столе, с пулей в голове. Или, может, ее все-таки просто задело? На взгляд он определить не смог. Слишком много было крови.

– Картрайт, твою мать…

Рядом стояли две припаркованные бок о бок полицейские машины. Обе пустые.

Машина Лэма была какой-то угловатой японской модели. Риверу было все равно. Он залез в салон, откинулся на сиденье и стал ждать, когда Лэм включит зажигание. Этого не произошло.

Ривер закрыл глаза. А когда снова открыл, лобовое стекло перед ним усеивали капли дождя, и в каждой светился крохотный оранжевый огонек.

– Значит, тебя задержали, – сказал Лэм.

– До выяснения, – ответил Ривер. – До выяснения… хрен знает чего.

– И твои данные, разумеется, по цепочке уставных звоночков и мигалочек поступили отсюда прямехонько в Риджентс-Парк. Ты вообще думал башкой, что делаешь?

– Я должен был довезти ее сюда.

– Ты вызвал «скорую». Зачем было ехать следом?

– Она могла умереть. Может, уже умерла.

– Она до сих пор в операционной, – сказал Лэм. – Пуля сколола кусок черепа.

Ривер не смел поднять глаза.

– Говорят, что, может, выкарабкается…

«Слава тебе господи». Он вспомнил потасовку на тротуаре, внезапное глухое «кхе!»… А потом кровь и Сид на земле, а на тротуаре – черная кровь. Роберт Хобден куда-то исчез. К тому моменту, когда Ривер рухнул на колени и склонился над Сид, не смея прикоснуться к ней, не смея подвинуть тело, не в состоянии оценить тяжесть ранения, человек в черном был уже в конце улицы. Пальцы вдруг превратились в беспомощные отростки, бессильные, как разваренная морковь.

– …а может, и нет. А если и выкарабкается, то, возможно, проведет остаток жизни овощем. В общем и целом – молодец, отличная работа, так держать. – Лэм подался вперед и щелкнул пальцами у Ривера перед носом. – Очнись. И слушай внимательно.

Ривер повернулся к нему. В полутьме Джексон Лэм выглядел чучелом, приготовленным к сожжению. Безумные глаза отсвечивали красным, словно их уже терзал чад костра. На щеках топорщилась щетина. Сам явно в подпитии.

– Кто это был?

Будто мешок с песком. Будто брошенное старое пугало.

– Ох, с тобой все…

– Куда делся ствол? Ствол где?!

Пистолет валялся в углу.

Пока Мин выбирался и поднимался на ноги, тело незнакомца беспомощно перевалилось, будто выброшенная на берег щука, будто лопнувший мешок для мусора.

– Окочурился, что ли?

Похоже, неизвестный был мертв. Видно, он приземлился головой вперед, и шея его теперь была неестественным образом вывернута.

– Похоже на то. Сдох, падла.

Мин нагнулся подобрать пистолет и почувствовал, как заныли суставы. Наутро все тело будет ломать. Давненько он так не скатывался по лестнице. Признаться, давненько от слова «никогда». И он от всей души надеялся, что повторить данное упражнение ему предстоит очень нескоро, но в то же время…

В то же время было очень приятно вот так стоять. Поверженный противник у его ног.