— Ке?! — рыкнула она, очевидно, не ожидая такого удара.

Но тут же с новым «Рааааааа!!» бросилась в очередную атаку. На ее исходе Николай опять был сбит с ног и держал чудовище за горло. Длинные когти впились ему в грудь, притом глубоко, почти доставая легкие. Чудовищная боль взорвалась вспышкой, изо рта брызнула струя крови. Горгулья, не в силах достать человека пастью, взялась за дело лапами. Она вынула свои когти и вновь вонзила их, оставляя новые раны. Пальцы горгульи сжались, и несколько ребер тут же захрустели, трескаясь. Николай закричал, руки его ослабли, и пасть тут же сомкнулась на его шее.

Это было еще больнее. Острые зубы проткнули кожу, располосовали мышцы, порвали нервные волокна и добрались до артерий. Раны закипели — так археологу казалось. Не кусали его вовсе, но разрубили шею, вывернули края разруба и влили внутрь кипящую смолу…

В последней попытке освободиться Николай вложил всю свою силу в кулак и ударил горгулью по уху — остроконечному.

С каркающим «Ке?!» горгулья отлетела в сторону. Даже невероятная боль в груди и шее не помешали Николаю удивиться. Он и не предполагал, что способен ТАК двинуть кулаком…

Но реальность оказалась иной. В тот момент, когда археолог ударил горгулью, она получила под дых еще и от… Деймоса.

Рыцарь с обнаженным двуручным мечом угрюмо смотрел сквозь щель забрала на чудовище. Ему потребовалось три шага, чтобы встать рядом с горгульей, и еще одно движение — чтобы разрубить ее поперек на два трепещущих куска.

Николай все еще пытался кричать от боли, но вместо крика из горла рвалось наружу противное клокотание. Не обращая больше внимания на грудь, он обеими руками прижимал рану на горле, пытался остановить кровь и уже позабыл о Деймосе. Боль же, сообщив об опасном ранении, вскоре отступила, и этот факт напугал Николая. Если перестаешь чувствовать боль, ты стоишь одной ногой в могиле.

А могильный холод, холод, струящийся липким промозглым туманом из могилы, Николай уже ощущал. Даже запах смерти он уловил: терпкий, отдающий железом и землей, а еще — чесноком и ладаном.

Те силы, что еще остались, иссякали стремительно. Молчаливый Деймос, легко расправившись с тварью, присел на одно колено подле бьющегося в конвульсиях человека. Николай уже не видел, как Деймос достал из недр своей брони пузырек с желчно-янтарной жидкостью, откупорил и вылил часть содержимого на рану в шее, а часть — в рот Николая. То что осталось, он побрызгал на истерзанную грудь.

Кипящая смола стала остывать. Клокотание в горле сменилось стоном. Николай, закрыв глаза, попытался успокоиться, убрал руки от шеи. Хоть он и не видел манипуляций Деймоса, но понял: рыцарь пытается ему помочь. В подземном царстве ведь наверняка есть сказочное зелье вроде живой воды. Нектар, например…

Хотелось впасть в забвение, но обморок в этот раз проигнорировал свои обязательства. Деймос, выждав полчаса, поднял бессильное тело Николая и донес до ожидавшего поблизости коня. Перекинутый через спину животного, Николай поехал. Куда — знал только Деймос.

Хоть куда. Лишь бы все несчастья поскорее кончились…

Укаченный, Николай все же заснул, когда Деймос вывел коня под уздцы из ущелья и торопливо зашагал вверх по руслу Фермодонта.

ГЛАВА 37

За открывшейся дверью оказался узкий, но постепенно расширяющийся ход. Хрон сделал несколько шагов вперед, пока темнота не стала непроницаемой. Вытащив Градус, Хрон стал светить вперед мощным потоком света.

Проход не был сколько-нибудь примечательным. Голые каменные стены, не особо тщательно вырубленные в камне. Ребристый потолок. К тому же, пройдя несколько десятков метров дальше, Хрон уткнулся в тупик.

Но дверь с хитроумным замком не может вести в тупик!

Хрон тщательно осветил Градусом все стены, потолок и пол, пока в самом конце хода, в тупике не увидел слабо мерцающую лишь в луче артефакта плиту.