Схватка была в самом разгаре, когда на одной из примыкающих к площади улиц, раздался звон и шум рукопашной схватки. Появившись как слабый гул, он стал стремительно приближаться, даря надежду защитникам дворца на спасение.

— Али Мансур! Это Али Мансур! — радостно закричали сабейцы, но ожидания их оказались напрасными. Вместо великого визиря, на площади показались македонские солдаты во главе со стратегом Лисимахом.

Преодолев стены Сабы, гигант повел своих солдат к центру города напрямик, через лабиринт кривых улочек. Пользуясь их узостью, стражники Сабы попытались сдержать продвижение врага, но Лисимах был неудержим. Вооруженный двуострой секирой, он с легкостью пробивался сквозь ряды противников, подобно кабану, бегущему через заросли камыша.

От его ударов стоял ужасный треск и грохот. Схватившись в рукопашную, Лисимах не просто убивал своих противников, он опустошал их ряды в прямом смысле этого слова. И если в этот день Деметрий был сравним с Аресом, то Лисимах, был подобен самому властителю Олимпа Зевсу, что испепелял своих врагов громом и молниями.

При подобной силе и напоре, Лисимах наверняка первым достиг дворца правителя Сабы, но в этот день, Фортуна смотрела в сторону красавца Деметрия. На пути отряда Лисимаха оказались главные силы защитников города и потому он немного опоздал.

От вида солдат Лисимаха, по рядам гвардейцев Сумхуали Иануфа прошел протяжный стон. Горечь обиды всколыхнулась в их сердцах но, ни один из них не бросил свой меч и не стал искать милость у противника. Воины правителя Сабы продолжили схватку. Они бились даже тогда, когда попав под двойной удар врага, отошли к дворцовой лестнице, где и разыгрался последний акт битвы за Сабу.

Высокие и широкие ступени дворцовой лестницы, дали небольшое преимущество воинам аравийского правителя. Взобравшись на них, они смогли на время сдерживать царских гоплитов, азартно рвущихся к своей цели. Сабейцы прекрасно понимали, что они обречены, но ценой своей жизни, они давали своему правителю важные минуты, для принятия последних решений.

Благодаря их мужеству, Сумхуали Иануф смог достойно встретить, пришедшую за ним смерть. Увидев вместо кавалерии Али Мансура воинов Лисимаха, правитель Сабы понял великую волю небес. Желая встретить свою смерть как воин, он не стал прятаться в обширных покоях дворца. Громко хлопнув в ладоши, недрогнувшим голосом он приказал телохранителям перебить узников дворцовой тюрьмы и гарем. После чего взял в руки любимый меч и щит, и распахнув двери дворца, смело шагнул за его порог.

В шлеме и простых доспехах, правитель Сабы мало чем отличался от остальных воинов, бившихся в эти минуты на дворцовой лестнице. Позже, когда разбирались трупы погибших, он был опознан только по расшитым золотом туфлям, которые не успел снять.

Бой на ступенях дворца ещё пылал, когда на площади появилась конница Али Мансура. Ударь всадники великого визиря сразу и правитель Сабы, возможно и не пал под мечами македонских гоплитов. Но наткнувшись на солдат Лисимаха, усталые и утомленные сражением с Александром кавалеристы замешкались и упустили свой шанс. Всадники на верблюдах только раздумывали об атаке, а узревший опасность Лисимах уже строил ряды фаланги. Когда же понукаемые визирем, всадники решились атаковать македонцев, стратег не только отразил их натиск, но и сам перешел в наступление.

Великодушно подарив Деметрию право взятия дворца правителя Сабы, Лисимах повел своих воинов на нерасторопных кавалеристов великого визиря. Непрерывно тесня противника, македонцы быстро выбили их с площади, заставив отступить в тесноту городских улиц. В этих условиях, кавалеристы Сабы моментально потеряли все свое боевые преимущества и стали легкой добычей царских лучников и пельтеков.