– Это что, заклинание? – вздрогнул официант.

– Считай, что да. От язвы излечивает.

– Хм, а какое у вас сегодня блюдо дня? – вежливо спросил Алек, который тоже не очень понял, что это за хеликобастер такой.

– Не помню. Мозги переклинило, – ответил официант. – Сумеречные убили моего дядю, а тут про блюдо дня спрашивают.

– Я не убивал никакого дядю, – пожал плечами Алек.

– А тебе-то откуда знать? – с ехидством спросил официант. – Вы что, перед тем как пришить кого-то, спрашиваете: «А нет ли у вас, случайно, племянника?»

– Я убиваю демонов. У демонов племянников не бывает.

Магнус знал, что это не совсем так, и решил вмешаться.

– Алек, может быть, я сделаю заказ для нас обоих?

– Конечно, – сказал Алек, закрывая меню.

– Желаете что-нибудь выпить? Или для разминки нанесете кому-то удар? – не унимался официант. – Приглядитесь-ка вон к тому парню в клетчатой рубашке, он редко когда дает чаевые.

– Спасибо за совет, – кивнул Алек.

– Пожалуйста, уходите, – попросил Магнус официанта, и тот с явной неохотой удалился – ему нравился этот цирк.

Ресторан почти опустел. Пока они препирались с Эриком, многие попросили счет, даже не опустошив тарелок. Те, кто остался, беспокойно поглядывали в их сторону.

Когда еду наконец принесли, глаза Алека расширились от удивления – такого он еще не пробовал. Магнус заказал китфо из сырого фарша – традиционное эфиопское блюдо. Кроме того, им принесли сочные стейки, дор ват из курицы, маринованный красный лук, пюре из чечевицы и толстый дырчатый эфиопский хлеб под названием инджера. Итальянская часть меню была представлена изрядной порцией пенне арабьята. Алек накинулся на еду, сообразив без всяких подсказок, что китфо нужно есть руками. Глядя на него, Магнус, подумал, что в первую очередь он – житель Нью-Йорка, ведь жители Нью-Йорка никогда не упустят возможности вкусно поесть, и только потом Сумеречный охотник.

– Это лучшее эфиопское блюдо, которое я когда-либо ел. Слушай, а ты здорово разбираешься в еде, – похвалил Алек Магнуса. Вообще-то это было не лучшее, а первое эфиопское блюдо, которое он ел, но ему не хотелось ударить лицом в грязь.

Магнус кивнул, подавив улыбку.

Наконец Алек приступил к пенне. И немедленно начал задыхаться. Еще бы, пенне изрядно было напичкано пеперончино – острым сушеным перцем. Из глаз юноши потекли слезы.

– Александр, что случилось? – предчувствуя недоброе, спросил Магнус.

– Да все хорошо! – выдавил Алек, потянулся к хлебу, оторвал кусок и вытер им глаза: он даже не понял, что это был хлеб.

– А я вижу, что тебе нехорошо! – сказал Магнус и подцепил на вилку макаронину. Его горло сразу загорелось огнем. Он налил себе воды из бутылки, сделал большой глоток и жестом подозвал официанта.

Эрик нехотя подошел, глаза его светились торжеством.

– Пенне слишком острое, вы специально насыпали туда перца больше, чем надо. Именно вы. Не верю, что это сделал Луиджи.

– Наш ответ угнетателям! – Эрик вызывающе сложил руки на груди, но Магнус меньше всего хотел на первом свидании устраивать разборки.

– Запомни, Эрик, – сказал он, – никто еще не выигрывал войны с помощью перченой пасты. Сейчас пойдешь на кухню и принесешь нам другую порцию, иначе я пожалуюсь Луиджи, а это значит, что кое-кто может лишиться места.

– Я… – начал официант, но, увидев, как полыхнули кошачьи глаза колдуна, передумал разыгрывать из себя героя.