К тому же у меня появилась верная примета того, нравится мне женщина или нет и будет ли наша связь обоюдоприятной. Если с первого взгляда появлялось желание обнять женщину и зарыться лицом где-нибудь у нее на груди, то я знал, что эта женщина — моя женщина, и мне стоит поваляться с нею на одной тарелке, ну хотя бы часа два. Многие нашли бы Настасью Петровну очаровательной, но я понимал, что эта девушка не то оливье, в которое хотелось упасть лицом.

Письмо Петра Андреевича оказалось длинным и обстоятельным, но ничего нового сверх того, что я услышал от Фетиньи, не содержало. Он выражал беспокойство по поводу долгого моего отсутствия, сообщал, что все они — и Настасья Петровна, конечно же, в первую голову — приболели даже из-за переживаний обо мне. В заключение просил он непременно навестить их в обед.

Беспокоятся, значит.

Мильфейъ-пардонъ, а как они узнали, что я приехал?!

Я спросил о том Фетинью.

Она выпучила глаза и пожала плечами.

Глава 4

— Вот что, любезный, — приказал я мосье, когда он выпроводил Фетинью, — сделай-ка мне шиколатъ с кофiемъ да подай в постель. А затем уборкой займись. Спальню напоследок оставь, я пока отдохну. Бог даст, и вздремну часок. Да, прибираться будешь — смотри, может, заметишь, не исчезло ли чего.

После того как Лепо поставил горячую чашку у изголовья, я удалился в спальню, завалился в постель, укрылся пуховым одеялом и таким образом получил наконец-то возможность спокойно обдумать происходящие события.

Мысли в голове моей путались, и я не знал, за какую ухватиться, чтобы привести их в порядок. В прошлом году граф Александр Андреевич Безбородко отослал меня с важной миссией за границу. Было это еще в октябре. И… собственно, это все, что я помнил. Вдруг в памяти всплыли слова Шевалдышева: «Кончилось ваше время-то, кончилось! Вот пожалуюсь я императору!» Выходит, пока я отсутствовал, матушка-императрица в последний раз посерила. Но в свете интриги между Павлом и Александром мне не известно: кому достался царский стульчак?

— Жак! — позвал я мосье.

Он приоткрыл дверь и просунул внутрь физиономию.

— Жак, Императрица-то умерла.

— Le roi est mort, vive le roi! — подтвердил Лепо.

— Ну и кто у нас теперь эмменталь? — спросил я.

— Как же-с, сударррь мой, коррронация в апррреле будет-с, Павел самодеррржец теперррь.

— А как же Александр? Императрица к нему благоволила…

— Пустое, сударррь мой, пустое, — заверил меня француз.

— Ладно, поди, — отмахнулся я.

Лепо скрылся за дверью.

Я сел в постели, взял со стола чашку и сделал небольшой глоток. Было у канальи Лепо одно достоинство, он хорошо готовил кофiйъ. Однажды я выучу его рецепт, да и выгоню шельму в шею.

Я опять влез под одеяло и задумался. Итак, я решительно не помнил ничего из того, что произошло со мною за последние два месяца. Был ли я за границей, выполнил ли поручение графа Александра Андреевича, в чем состояло это поручение? Что случилось со мной, кто и зачем околдовал меня? А в том, что это было именно колдовство, а не амнезия в результате несчастного случая, я не сомневался! Человека с амнезией не отправляют домой в нанятом экипаже с адресом на спине, человека с амнезией отправляют в госпиталь. И эта барышня, из-за которой двое несчастных с утра пораньше отправились на рандеву с главным поваром. Явно, что в этой истории она играла отнюдь не последнюю роль. Но мы могли оказаться по разные стороны крышки кастрюли. А я был не прочь поваляться с нею на одной тарелке, часа два хотя бы.