Дэв щелкнул кнутом, и лошади тронулись в путь.

Мадлен некоторое время бежала за повозкой. Затем она опустилась на землю и, закрыв лицо руками, заплакала. К ней подошли Абигейл и мосье Дюпар. Корриган потряс сжатыми кулаками. На улицу выбежал Мазунчик Овчар и ткнул в небо пистолетами. Я ожидал, что прогремят выстрелы, но то ли случились осечки, то ли трактирщик не решился палить. Так они стояли и потрясали: Мазунчик Овчар оружием, а мосье Дюпар кулаками. Я помахал в ответ. Дорога свернула, и друзья скрылись из виду.

Путь пролегал через деревушку. Беспородные псины, рискуя пропасть под колесами, бежали за нами и омерзительно лаяли. Грязные мальчишки кидали в меня комьями глины. Кудахтали встревоженные куры.

Когда Вердна осталась позади, воздух наполнился пением цикад. А мне зачем-то вспомнилась Настасья Петровна.

Глава 45

Итак, я оказался в руках траумляндского правосудия, а оно находилось в состоянии крайней неопределенности. А все потому, что некоторые августейшие особы даже с третьей попытки не смогли нормально Польшу поделить.

Марьинский полк, возглавляемый князем Дуровым, с воодушевлением подавляя мятежных шляхтичей, переправился через Неман и оккупировал Траумляндию. Маркграф бежал через Траумзее. А русские гусары остановились. Естественной преградой послужили горный хребет Раухенберг и река Зюденфлюс, воды которой кипели, подогреваемые вечно курящимися вулканами и клокочущими гейзерами. Это природное явление обеспечивало вечное лето здесь, на северо-западе Европы. Кипящие воды, попадая в море, создавали горячие потоки, которые омывали берега матушки-России, отчего и русский путешественник даже в лютый январь на полпути в Кронштадт вынужден был расстаться с тулупом.

В 1795 году Россия, Австрия и Пруссия поделили Речь Посполитую, обрисовав новые границы своих владений на карте, на которой Траумлэнд вообще обозначен не был. Счастливые монархи праздновали виктории, а князь Дуров недоумевал: как же это так получилось, что имя его позабыли и подвиг не обессмертили? Он напомнил о себе императрице, но государыня велела ему сидеть тихо и не высовываться. С одной стороны, она не желала возобновлять с прусским и австрийским императорами территориальных споров, но, с другой стороны, приказала князю Дурову оставаться вместе со своими гусарами на постое в Траумлэнде, заодно объявив государственной тайной и существование этого маркграфства, и присутствие в нем российской армии. Пограничный режим вдоль Немана ужесточили таким образом, что сношение между населением, проживавшим по разные стороны границы, сделалось решительно невозможным.

Таким образом, и полк князя Дурова оказался практически отрезанным от России, и это обстоятельство послужило первым фактором того, что в Траумлэнде не насадили российских порядков. Вторым фактором являлось присутствие в маркграфстве многочисленной диаспоры дэвов. Этот народец лет за сто до наших событий переселился сюда с Востока, спасаясь от гнева Ангро-Майнью. В северо-западной части Европы Траумлэнд оказался единственным местом, пригодным для проживания теплолюбивых дэвов. Они получили убежище, а взамен предложили свои услуги в качестве блюстителей порядка. И надо отметить, с этими обязанностями дэвы прекрасно справлялись. Обычно появления гиганта с каучуковой дубинкой было достаточно, чтобы прекратилась любая заварушка, а дебоширы разбежались в разные стороны. Дэвы не вмешивались в политику, но их присутствие свело на убыль все порывы российских вояк установить здесь свои порядки. В результате за два года, что князь Дуров сидел в Шлосс-Адлере, Траумлэнд превратился в конфедерацию из шести провинций, в каждой из которых управлял бургомистр, избранный из числа уважаемых граждан.

Айтиджа-Кэбир доставил меня в Траумштадт и передал, что называется, с рук на руки господину Крюшкевису, директору подземной тюрьмы Шлосс-Адлера. Сами дэвы следили за общественным порядком, участвовали в розыске и поимке преступников, но гнушались работой надзирателей и конвоиров.