– И тогда, – продолжал отец, – миры потерялись среди света. Люди не могли больше найти на небе звезды. Пять тысяч лет они бродили вслепую, пока не научились обгонять свет, летать с такой скоростью, что им уже не нужен был сон, украденный когда‑то Дуном. И они снова нашли друг друга, нашли все планеты, кроме одной. Кроме мира, названного святым именем.

– Лед и огонь, – забормотали мужчины.

– И только в этом месте, между огнем и льдом, может произноситься это имя. – Отец вытянул руку и прикрыл глаза Лэрда. – Вортинг, что означает Истинный, – сказал он. И прошептал:

– Произнеси.

– Вортинг, – повторил Лэрд.

– Этот мир находился в далекой дали, в неведомых глубинах космоса. Именно там погрузился в сон Бог, увидев, что человек проснулся. И звали Бога Язон.

– Язон, – выдохнули мужчины.

– Тот мир населяли сыны Господни. Они узрели боль человеческую, поселившуюся на других мирах, боль пробуждения, боль огня и света, и молвили: «Да будем мы сострадательны к пробудившимся, да облегчим их боль. Мы – не Язон, мы не можем подарить вам сон, но мы дети Язоновы, и мы остережем вас от огня. Мы – Лед, мы встанем за вашими спинами и удержим свет в ладонях своих».

«Они знают, чем все закончилось, – вдруг понял Лэрд. – Они знают, что стало с тем миром, когда Язон ушел», – А теперь, – сказал отец, – они подарили лед нам. Но мы помним боль! Здесь, между льдом и огнем, мы будем помнить…

Он прервался.

– Будем помнить… – начал было кто‑то из присутствующих.

– Боль… – напомнил другой.

– Все ИЗМЕНИЛОСЬ, – произнес отец. Только теперь он говорил от себя. – День Пробуждения сгинул в прошлом, вслед за ним ушел День Льда, наступил День Боли, и я не позволю, чтобы древний ритуал свершился!

Мужчины угрюмо молчали.

– Мы видели боль, плывущую вниз по реке, видели, что происходит, когда люди продолжают следовать ритуалу льда и огня! Тогда я пообещал себе: больше этого не произойдет!

Лэрд вспомнил сожженного заживо человека на плоту. Плывущего с верховий реки, где в горах стояли вечные ледники.

– А что должно было произойти? – спросил Лэрд. Отец повернулся к нему. Лицо его было искажено.

– Мы должны были бросить тебя в огонь. В прежние времена нас всегда что‑то останавливало. Наши руки не могли этого сделать, хотя мы и старались. Мы делали это, чтобы помнить, что такое боль. И чтобы познать В‑Вор‑тинга, познать Истинное.

Мужчины продолжали безмолвно смотреть на отца с сыном.

– Мы все видели, что случилось с Клэни! Мы знаем, что Вортинг снова уснул! Лед больше не управляет огнем!

– Тогда, – предложил отец Клэни, – давайте испытаем его льдом.

– Он выбрал огонь, – возразил кто‑то.

– Ни того, ни другого не будет, – проговорил отец. – Раньше мы делали это, потому что знали: боли не будет. Теперь мы снова встретили боль и смерть.

– Испытание льдом, – упорствовал отец Клэни. – Мы не затем выбирали тебя в глашатаи, чтобы ты потом выгораживал своего сынка.

– Если мы будем и дальше придерживаться обычаев, все наши сыновья погибнут!

Отец Клэни еле удерживался от слез – или такая ярость овладела им?

– Мы должны призвать их! Мы обязаны снова их разбудить!

– Мы не станем убивать собственных детей ради пробуждения какого‑то бога!

Наконец‑то Лэрд все понял.