– С этого дня, – обратился он к остальным, – в новых домах мы будем настилать второй пол, потому что так получается больше места.

И все согласились с мудростью вынесенного решения.

– Я рад, что ты построил такой прекрасный дом, Линкири, – сказал Хакс, – потому что Рьянно и я вот‑вот поженимся.

Было видно, что Линкири рассердился, хотя голос его прозвучал абсолютно спокойно:

– Я тоже рад, Хакс, что ты и Рьянно скоро поженитесь, и я с радостью помогу тебе построить дом.

– Но дом уже стоит, – удивился Хакс. – Нам с Рьянно следующим положен дом, так что теперь он наш.

В ответ на что Линкири возразил:

– Этот дом я сделал сам. Я рубил деревья, я колол бревна. Я вырубил балки для крыши и в одиночку поднял их наверх. Никто мне не помогал, и никто, кроме меня, не будет жить в этом доме.

– Но ты пользовался топором, который принадлежит нам всем, – продолжал Хакс. – Ты использовал дни, которые также принадлежат всем. Ел общую пищу. Твой дом находится на земле, которая принадлежит нам. Твоя жизнь принадлежит всем нам, а все мы принадлежим тебе.

– Вы мне не нужны. И меня вы не получите.

– Ты ел хлеб, который я помогал растить в прошлом году! – крикнул Хакс. – Так верни мне мой хлеб!

И тогда Линкири стиснул кулак и рукой, окрепшей от таскания бревен, ударил Хакса в живот. Хакс согнулся от боли и разрыдался. Такого никогда не случалось, и не требовалось большой мудрости, чтобы понять, что Линкири поступил крайне несправедливо.

– И что ты будешь делать теперь, Линкири? – осведомился Капок. – Может, ты захочешь оставить топор себе, а если я скажу «нет», ударишь и меня? Если ты захочешь жениться на женщине, а она откажет тебе, ты что, и ее будешь бить, пока она не согласится?

Линкири воззрился на свои кулаки.

Капок пытался думать. Как бы поступил в такой ситуации Язон? Но он не Язон – тот бы заглянул в человеческий разум, и мысли, даже самые сокровенные, открылись бы ему. Капок этого не умел. Он мог судить только по словам и поступкам.

– На слова следует отвечать словами, – промолвил Капок. – Человек не рыба, чтобы его били о камень. Человек не овца, которую постоянно надо пинать, чтобы она двигалась куда нужно. На слова следует отвечать словами, а на удары – ударами.

Все согласились с ним. Это казалось честным. Хакс явно хотел собственноручно отомстить Линкири, ударив его с такой же силой, но Капок не позволил этого.

– Если ударишь его ты, это будет всего лишь продолжение вашего спора. Мы должны выбрать кого‑то другого, чтобы удар исходил от нас всех, а не от одного человека.

Но никто не хотел соглашаться на такое. В конце концов Сара не выдержала и, передав маленького Циля Батте, выступила вперед.

– Я сделаю это, – сказала она, – потому что это должно быть сделано.

Она подошла к Линкири и, размахнувшись, ударила его кулаком в живот. Силой она могла посоперничать с любым мужчиной, потому что наравне с Капоком таскала овец и строила изгороди, и Линкири получил заслуженное наказание сполна.

– А теперь что касается дома, – продолжил Капок. – Хакс прав, говоря, что не положено человеку без жены владеть целым домом, когда он и Рьянно должны вот‑вот пожениться. Но Линкири так же прав. Будет нечестно, если кто‑то поселится в доме, который Линкири построил сам. Язон бы знал, что делать, но его с нами нет, поэтому за него скажу я – никто не будет жить здесь, пока мы не построим жилище для Рьянно и Хакса.