Уже приготовившаяся возразить, Астерия закрыла рот.

— Дело не только в долге защитника. Я сам не хочу тебя винить в случившемся. И мне достаточно того, что ты практически не пострадала.

— Из-за моего эгоистичного желания погибли гвардейцы, ты сломал руку и вдобавок получил проклятье, которое останется с тобой до самой смерти — и ты всё равно считаешь меня невиновной?

— Ты знала о диком единороге? О том, что он вообще может затесаться в табуне королевской гвардии? Ты, Астерия, хотя бы могла предположить, что такое может случиться? Нет? — Элиот ободряюще улыбнулся и похлопал девочку по волосам, невольно наслаждаясь их поразительной мягкостью. Какую-либо причёску принцесса опять не делала, и потому водопад золотых волос свободно тянулся вдоль спины и заканчивался чуть ниже. — Ты не виновата, принцесса. А если и виновата, то ровно в той же степени, в какой виноваты садоводы, чьим яблоком подавился неаккуратный едок.

— Спасибо. — Астерия совершенно неожиданно сделала то, что очень любила делать в прошлом-будущем. А именно — уткнулась лбом в грудь оказавшегося значительно выше её Элиота. — Знаешь… мы раньше точно никогда не встречались?

— Разве что в другой жизни, принцесса…

Сейчас, стоя так близко к маленькой Астерии, видя её живой, здоровой и счастливой, Элиот ощущал небывалый душевный подъем. Он буквально чувствовал, как силы и жажда жизни наполняют его, вымотавшегося и уставшего, даруя второе дыхание и возможность идти дальше. Юноша и сам не представлял, насколько его вымотали все эти безостановочные тренировки, длящиеся без малого три недели без малейшего перерыва. Сон, еда и тренировки — вот и весь распорядок дня человека, чей смысл жизни сутки напролёт лежал в постели, восстанавливаясь после применения страшного в своей мощи родового заклятья.

— У тебя печенье посыпалось.

— А? — Астерия, в один момент будто бы очнувшаяся ото сна, отпрянула — и только после этого посмотрела на руки, в которых остался лишь крошечный кусочек печенья, большая часть которого оказалась на полу. — Извини, я не специально…

— Не страшно. Сама видишь, как у меня тут чисто. — Элиот улыбнулся и, взяв из тарелки ещё одну печенюшку, протянул её… подруге? Возлюбленной? Он не знал, как сейчас описать их отношения так, чтобы они походили на действительность. Ведь Астерия его сейчас не факт, что считала хотя бы близким другом, в то время как он был влюблен в неё без памяти. Конечно, довольно сложно было проецировать многогранную личность знакомой ему принцессы на ту молодую девушку, что стояла сейчас перед ним, однако… Так ли люди меняются с возрастом, если выбросить из уравнения внешность?

— Спасибо. — Астерия с благодарностью приняла мучное изделие и, не став мелочиться, переломила его на две половинки, одну за другой отправив их в рот. Манеры, этикет и общественные нормы — это то, что Астерии совершенно не нравилось, а в кругу тех, кому она доверяла и вовсе игнорировалось. — Ты не выглядишь удивленным.

— А должен?

— М-м-м… — Девочка уперла указательный палец в щеку и чуть наклонила голову. — Обычно от наследующей трон принцессы ждут практически идеальных манер… Ты, случайно, за мной не следишь?!

— Случайно — нет. — Элиот хохотнул, когда глаза принцессы достигли размеров чайных блюдец. — И специально тоже. Я, к счастью, не маньяк.

— А почему тогда ты так рьяно добиваешься становления моим защитником?

— Сложный вопрос, на который я вряд ли вот так просто дам ответ…

Стук в дверь нисколько не удивил ни Элиота, ни Астерию, так как со стороны приставленной к принцессе охраны вполне логично было поинтересоваться, чем занята зашедшая только извиниться перед пострадавшим из-за неё простолюдином чрезмерно добродушная принцесса.