— Я не буду ходить вокруг да около, и скажу просто: игры со временем привели к… некоторым аномалиям, с которыми прежде мне не доводилось встречаться. Да-да… — Дьявол улыбнулся. — Впервые за целую вечность мне удалось заставить своего вездесущего братца ошибиться и первым потратить своё право на вмешательство в ток времени. Ничем не уравновешенное изменение временных линий привело к тому, что мир населили мифические существа, и это всеми смертными воспринимается как данность. Понимающих, что произошло, только трое: я, мой брат и ты, Элиот. Фигура, что проскользнула сквозь время…

— Если Дьявол говорит, что не будет ходить вокруг да около, то он будет бегать…

Трёхглазый обиженно поморщился.

— Я всего лишь пытаюсь представить для тебя ситуацию так, чтобы ты всё понял. Но если тебе это не нужно, то просто знай: вместимость твоего Альмагеста — пиковая вместимость Северной Короны в целом конкретно для тебя в далёком будущем, плюс твоя текущая вместимость… Но последнее не совсем точно.

— Подожди-ка, ты хочешь сказать, что сейчас мой Альмагест каким-то мистическим образом вмещает в себя максимум магии, которого я вообще смогу достичь в своей жизни? И не менее мистическим образом я выжал эти запасы до дна во время дуэлей?

— Аномалия с объемом твоей силы появилась и закрепилась в мире материальном не далее, как в момент, когда ты потерял контроль над магией и в пределах возможностей смертного вмешался в токи времени, сумев взглянуть на события прошлого. Скорее всего, виною тому резонанс с твоей принцессой на каком-то совершенно невообразимом уровне… — Трёхглазый резко замолчал, виновато посмотрев на собеседника. — Ты вряд ли поймешь что-то из моих дальнейших объяснений.

— Единственное, чего я не могу понять, так это то, почему самому Дьяволу что-то неизвестно? Как ты, вечное существо, появившееся на заре мироздания, можешь чего-то не знать?

— Правильным будет сказать: созданное на заре мироздания, Элиот. Ни я, ни мой потешный брат-близнец не имеем к созданию миров, людей и магии никакого отношения. — И вот тут-то Элиота серьезно переклинило, так как он искренне считал всемогущим и Дьявола, и Бога, а тот факт, что они ещё не начали перекраивать реальность под свои нужды — их противопоставлением и достигнутым равновесием. — Предсказывая твой следующий вопрос: я не знаю, кем был мой создатель. Мы называем его Творцом, ибо всё, до чего может дотянуться взгляд, создано им ещё до нас. Бесчисленные планеты, даже сама магия, которую ты, хочу напомнить, поклялся уничтожить…

— Я помню об этом. Как и о том, что ты сам позволил мне прожить полноценную жизнь перед тем, как приступать к выполнению этой задачи. — Глаза Дьявола и Элиота встретились, но ни один из них не спешил отводить взгляда. И если первый глядел с насмешкой и интересом, то второй — с уверенностью и напором, какого не ожидаешь при встрече смертного с сущностью высшего плана бытия.

— Живи, я тебе в том не мешаю. Даже более того — помог советом… Самостоятельно ты бы долго доходил до того, что я рассказал, а после боялся бы лишний раз пользоваться этим могуществом, которое, между прочим, на данный момент стабильно.

— Что-то может меня… дестабилизировать?

— Я так не думаю.

Пауза затянулась на несколько секунд — и была прервана необычайно спокойным Элиотом, с искренней благодарностью взглянувшим на самоё тёмное и злое существо во вселенной…

— Спасибо.

… а в следующий миг Дьявола не оказалось ни в комнате, ни даже во всём смертном мире.