… а в следующий миг Дьявола не оказалось ни в комнате, ни даже во всём смертном мире. Элиот подождал немного, после чего принялся устраиваться на ночлег. Ни моральных, ни физических сил заниматься чем-либо более не было, а усталость давила на тело и сознание всё с большей силой. Не смутило юношу даже отсутствие кровати, и спустя какую-то минуту он, забившись в угол за грудой хлама, мирно посапывал, наслаждаясь долгожданным отдыхом…

Донельзя хмурый Элиот следовал за принцессой словно хвостик уже второй час кряду, но всё ещё не смог добиться сколь-нибудь внятного ответа на вопрос о том, в чём же он провинился. Пропал? Так тому было вполне логичное объяснение: юноша не хотел в такой момент мешать королевской семье скорбеть по усопшему другу. Не обнаружился наутро в своей комнате, объявившись только в полдень? Ближе к истине, но до такой степени обижаться на кратковременную пропажу Элиот всё равно видел нелогичным.

А потому сейчас, когда принцесса безуспешно пыталась оторваться от защитника, решившего попытать счастья в роли тени, юноша отчаянно соображал, что он может сделать для того, чтобы загладить то ли существующую, то ли нет вину.

— Ты так и будешь ходить за мной по пятам?!

— Ровно до тех пор, пока ты, принцесса, не ответишь, что я такого натворил.

— Пропал! Не зашёл к сэру Густаву! Заставил меня волноваться, появившись только на следующий день! Этого мало?! — Выдала слитным потоком слов резко развернувшаяся Астерия, серьезно обрадовав Элиота своей готовностью выслушать, наконец, полотно его оправданий.

— Пропал — потому что не хотел мешать тебе и твоим родителям оплакивать смерть хорошего друга, принцесса. Я не знал его и трёх месяцев, и ходить за вами следом, изображая, будто бы мне так же грустно, как и вам — значит быть страшным лицемером. — Астерия в ответ на признание друга нахмурилась, но промолчала, так как понимала, что это — тот самый искренний ответ, который она желала услышать. — Что до сэра Густава… Я чувствовал, что тот мне помочь не сможет, а помня твою реакцию на процесс формирования внутреннего Альмагеста, единственным вариантом было спрятаться куда-то и в одиночестве пережить вал боли, что я и сделал. Очнулся вечером — и тогда же лёг спать всё в той же башне, а после пробуждения сразу отправился искать тебя. Вот и всё.

Аккуратная черта, проведённая под рассказом, позволила принцессе собраться с мыслями. Сейчас она уже практически не сердилась, но какая-то её часть не понимала, как можно ничего не испытывать по отношению к покинувшему этот мир учителю. Плюс тот факт, что её защитник предпочёл в гордом одиночестве забиться в самый дальний и тёмный угол, нежели попасть в руки к опытным лекарям…

— Элиот, как насчёт небольшого спарринга? Я попрошу маму присмотреть за нами, так что это будет даже безопасно.

Неожиданное предложение заставило парня споткнуться на ровном месте. Он был готов услышать что угодно, но предложение подраться…?

Стоит признать, что сейчас Астерия, которую, как считал сам Элиот, он знает как облупленную, его сильно удивила.

— Извини за нескромный вопрос, но чего это тебе вдруг захотелось спарринга?

— Просто мне кажется, что ты относишься ко мне как к фарфоровой кукле, на которую можно смотреть, но нельзя трясти, трогать или, уж тем более, ронять. Я принцесса Констеллы, будущая королева, та, от чьих решений будет зависеть жизнь великого множества людей. Меня совсем не обязательно защищать вообще ото всего, Элиот. — Астерия улыбнулась одними глазами. — Так что сейчас мы пойдём — и устроим небольшой бой, который, я надеюсь, позволит тебе понять мною сказанное.

Элиот усмехнулся.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Тогда почему ведёшь себя так, будто боишься, что на меня навалится больше проблем, чем я смогу выдержать?

— Потому что я боюсь, что на тебя навалится больше проблем, чем ты сможешь выдержать, полагаю.