С этими словами Эстильда развернулась — и устремилась ко дворцу, звуки сражения в котором уже начали стихать. А Элиот, коснувшись белоснежной кожи на том месте, где у него совсем недавно находилась сквозная рана, окутался вязью Альмагеста и, оглядевшись, понял, что его стараниями от полигона не осталось ничего, кроме кратера диаметром в километр и максимальной глубиной в тридцать-сорок метров. Мест, где можно было укрыться и при этом остаться рядом с Астерией более не было, и потому юноша решил забиться в щель между сферой Тюрьмы и одним из столпов, её поддерживающих. Так его присутствие хотя бы переставало бросаться в глаза, а большего, — где-то в городе раздался взрыв, — … ему и не требовалось.

Ведь такое покушение не могло быть ничем иным, кроме объявления войны.

— Ваше величество! Король…! — Эстильда, не дав подбежавшему к ней рыцарю договорить, по одному лишь взгляду подчиненного Фребберга всё поняла и бросилась в тронный зал, ставший тем местом, где окруженные и загнанные в угол нападавшие дали свой последний бой. Все они были мертвы, но ценою победы стали жизни многих отважных людей, в числе которых оказался и Фребберг — честолюбивый, храбрый человек, считающий, что прятаться за спинами своих людей есть участь ничтожного труса. Много раз Эстильда говорила ему, что не стоит ввязываться в каждое сражение, что есть ситуации, когда ему, обладателю не самого сильного в бою Альмагеста, лучше просто остаться в стороне, но король не слушал её, и потому сейчас лежал в окружении тел врагов, решивших забрать его с собой.

Ни рыцари, ни заклинатели, ни даже сам Фребберг — никто не успел отреагировать на дерзкий, самоубийственный прорыв, в который бросились все без исключения нападавшие. Большая их часть полегла, так и не добравшись до цели, но тех, кто прорвался, хватило для того, чтобы смертельно ранить короля Констеллы.

— Нет… Нет… — Женщина, рухнув перед мертвым мужем на колени, заплакала, словно ребёнок. Неспособный более помочь посох выпал из её рук и звонко ударил о мраморный пол. Этот негромкий звук, который, казалось, должен был утонуть в окружающем шуме, разлетелся по залу, словно вой горна, заставив замолкнуть даже неспособных сдержать стоны раненых. И одновременно с тем первый из рыцарей преклонил колено. Его примеру тут же последовали все остальные, и вскорости даже те, кто не мог стоять самостоятельно, пользуясь поддержкой товарищей склонились перед до самого конца сражавшимся за свой народ королем. — Почему, Фребб…?

Капитан рыцарей, опираясь на стену и хмуро взирая на происходящее, ткнул своего помощника под ребра и молча, пользуясь одними лишь жестами, приказал тому взять его людей под командование и прочесать весь дворец. Сам же мужчина, в бою лишившийся левой ноги, был неспособен более выполнять свои обязанности.

Всё, что ему оставалось — это горько сожалеть о том, что его господин и друг погиб, не найдя поддержки на тот момент уже раненого товарища.

Прошло несколько минут прежде чем королева нашла в себе силы взять в руки посох и подняться на ноги, окинув холодным, преисполненным жажды крови взглядом тех из своих людей, кто ещё не покинул зал.

— Я хочу знать, кто стоит за всем этим. Генрик, объяви военное положение. Всех послов отозвать, границу закрыть, боеспособных рыцарей и заклинателей переселить во дворец и приготовиться к мобилизации войск.

— Мы готовимся к войне, моя королева? — Подал голос один из самых старых рыцарей, здесь присутствующих.

— Мы уже воюем… генерал Хабб.