— Так их было всего трое?!

— Да, штандартенфюрер, но это еще не все. Одновременно другие две группы диверсантов нарушили линию связи с Центром.

— Это я знаю и без вас: мой телефон молчит. Скажите лучше, когда вы все исправите?

— Не позднее завтрашнего вечера.

— Связисты и железнодорожники на месте?

— Так точно. Уже приступили к работе.

— Постарайтесь дать связь поскорее, передайте это Ринку… Так сколько всего уничтожено русских?

— Шесть человек. Их осталось немного.

— Сколько?

— Человек пять, не больше.

— Увы, пять человек русских — это реальная сила в условиях лесов. Им есть, где скрыться… Ладно, информируйте меня, если что-то еще случится.

Когда Моллер повесил трубку, в его кабинет вошел гауптштурмфюрер Клох. Он выглядел плохо. Мундир, изрядно пропыленный в дороге, был помят и испачкан. Клох доложил:

— Штандартенфюрер! Клюге убит. Пленному Химмелю удалось скрыться. Видимо, его отбили русские, как это и предполагал Ренке.

— Да ну и черт с ним, с этим Химмелем! Кто он такой, собственно, чтобы из-за него ломать голову! Разве только Ренке плетет какую-то интригу?! — Моллер вспомнил, что совсем недавно ему доложили о странном исчезновении Ренке, и потер переносицу. — Чушь собачья! Ладно, Клох, отдыхайте пока.

Не успел еще Моллер переварить новость о гибели Клюге, как в кабинет ввалился оберлейтенант Дитрих. Он был так чем-то напуган, что забыл о служебной субординации.

— Только что доложили: обрыв линии управления!

— Где? Каким образом? — нервозность подчиненного мгновенно передалась и Моллеру.

— На центральном участке. Диверсант проник через вентиляционный люк и вырезал пятьдесят метров кабелей.

— Как ему это удалось? Там же кругом мины!

— Не могу знать, но факт остается фактом.

— Вы приняли какие-то меры?

— Ремонтом электропроводки уже занимаются. Но работы слишком много. Боюсь, что мы…

— В каком состоянии резервная линия?

— Она в порядке. Видимо, о ее существовании врагу ничего не известно.

— Поразительно, что столько неприятностей нам доставила горстка русских шпионов! Идите, Дитрих, если у вас все, — Моллер проводил оберлейтенанта до двери и вышел с ним в приемную.

Эльза, находившаяся на своем месте, поймала его быстрый оценивающий взгляд. Ей показалось, что Моллер смотрит с подозрением.

— Эльза, — начал Моллер, когда дверь за Дитрихом закрылась, и шаги его стихли вдали. — Эльза! Скажите прямо, давно вы работаете на русских?

— Что за шутки? — непонимающе улыбнулась Эльза. — Я знаю, вы склонны подозревать всех и каждого, но не думала, что это относится и ко мне.

— Знаете, Эльза, в связи с некоторыми событиями…

— Знаю. Этот предатель Штурм оказывал мне знаки внимания, и потому вы решили, что я его сообщница. Прекрасно, прикажите меня расстрелять или повесить, что вам больше по вкусу. Не тяните время, если не доверяете мне.

— Видите ли, Эльза… Если бы я не любил вас достаточно сильно, наверное, я именно так бы и поступил… Но я глупо влюблен в вас, а между тем события принимают угрожающий характер… Если что-то случится с ПОЛИГОНОМ, мне придется пустить себе пулю в лоб.

Эльза вышла из-за стола и подошла к Моллеру. Наступила минута, когда она, как женщина, должна была успокоить и приласкать этого инфантильного субъекта, еще раз доказать ему свою привязанность и любовь.