– Тяжело вам, наверное. Никогда же не угадаешь, что стрясется.

– Никто не знает, что с ним стрясется, – отметил я с прохладцей. – Просто у нас ЧП происходят чаще, чем у остальных.

– Следовательно, ваша жена не работает?

– Нет. С тех пор как родилась Уиллоу, мы с большим трудом сводим концы с концами. – Я не был уверен, стоит ли продолжать. – Сейчас я живу в мотеле, а это дополнительные расходы.

Адина сделала пометку в своем блокноте.

– Шон, для большинства людей развод – это финансовая катастрофа. Для вас это будет тем более сложно, что вы с Шарлоттой живете от зарплаты до зарплаты. Плюс к этому, столько денег уходит на лечение дочери. Получается замкнутый круг: если вы получите опеку, вам придется меньше работать, а значит – и меньше зарабатывать. Когда вы не работаете, то проводите время с детьми. У вас больше не будет свободного времени.

– Это неважно.

Адина кивнула.

– У Шарлотты есть какие‑нибудь профессиональные навыки?

– Она работала поваром‑кондитером, – сказал я. – Уволилась, когда родилась Уиллоу. Но прошлой зимой у нее появился свой лоток перед домом.

– Лоток?

– Ну да. Как, знаете, овощами торгуют… Только она торгует кексами.

– Если вы сократите рабочие часы, чтобы больше времени проводить с дочками, вы сможете содержать этот дом? Или его придется продать и купить два жилья поменьше?

– Я… Я не знаю.

Я знал одно: все наши сбережения давно вылетели в трубу.

– Исходя из вашего рассказа и учитывая, что Уиллоу нужно специальное оборудование, а график у нее напряженный, я считаю, что наиболее приемлемым вариантом для всех заинтересованных лиц будет ее постоянное проживание в одном доме. И даже навещать ее лучше там. Правда, есть и другой вариант. Вы можете жить в своем доме, пока развод не вступит в силу.

– Но вы же понимаете, что это… неудобно.

– Понимаю. Зато так дешевле, поэтому большинство разводящихся пар предпочитают именно этот вариант. К тому же это смягчит удар по детям.

– Я не понимаю…

– Всё очень просто. Мы составим и согласуем план, в котором укажем, когда в доме должны находиться вы, а когда – ваша супруга. В таком случае вы оба сможете проводить время с девочками, ожидая постановления суда, а текущие расходы заметно снизятся.

Я опустил глаза. Я не был уверен, что смогу проявить подобное великодушие. Не был уверен, что смогу спокойно смотреть на Шарлотту в разгар судебных разбирательств – и при этом не захочу придушить ее за те слова, что она скажет. С другой стороны, я буду рядом, на расстоянии одного телефонного звонка, если тебе вдруг понадобится обнять кого‑то посреди ночи. Если тебе понадобятся доказательства, что без тебя этот мир потускнел бы.

– Но тут есть один момент, – сказала Адина. – В Нью‑Гэмпшире не принято присуждать отцу опеку над ребенком, особенно если у девочки ограниченные возможности, а мать постоянно ухаживала за ней с самого рождения. Как вы убедите судью, что справитесь с родительскими обязанностями лучше?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Не я же подал иск об «ошибочном рождении», – сказал я.

Когда я вышел из кабинета адвокатессы, мир переменился. Дорога казалась слишком свободной, краски – слепяще яркими. Мне как будто надели избыточно скорректированные очки, и двигаться теперь приходилось осторожно.

На светофоре я выглянул в окно и увидел женщину, переходившую через дорогу со стаканчиком кофе в руке. Наши взгляды пересеклись, она улыбнулась мне. Раньше я бы, смутившись, отвернулся, но как быть теперь? Позволено ли мне улыбнуться ей в ответ? Могу ли я обратить внимание на другую женщину, если только что предпринял первые шаги к расторжению брака?

До начала смены оставалось два часа, и я поехал в скобяную лавку «Обюкон».