В такое время, субботним утром, в церкви было безлюдно. Я сел на лавку и уставился на витраж, тянувшийся длинными голубыми пальцами света к проходу.

«Прости меня, Шарлотта, ибо я согрешил».

Отец Грейди, стоявший у алтаря, заметил меня.

– Шон, – спросил он, – с Уиллоу всё в порядке?

Он, наверное, считал, что добровольно я прихожу в церковь только тогда, когда хочу помолиться за слабое здоровье своей дочери.

– Да, всё нормально, отче. Я, если честно, хотел поговорить с вами.

– Конечно.

Он присел на скамью передо мной.

– Это насчет Шарлотты, – тщательно подбирая слова, сказал я. – У нас возникли некоторые разногласия.

– Я с радостью побеседую с вами обоими, – сказал священник.

– Это продолжается уже несколько месяцев. Беседами, боюсь, уже не помочь.

– Надеюсь, ты не думаешь о разводе, Шон. В католической церкви такого понятия нет. Это смертный грех. Ваш брак заключен на небесах, а не в каком‑то там загсе. – Он улыбнулся мне. – Господь помогает нам решать проблемы, которые кажутся неразрешимыми.

– Ну, время от времени Он должен делать исключения.

– Ни в коем случае. Если бы это было так, люди венчались бы с тайной надеждой разойтись, чуть только им станет трудно.

– Моя жена, – я решил говорить прямо, – собирается поклясться в суде на Библии и сказать присяжным, что предпочла бы сделать аборт, а не рожать Уиллоу. Как вы думаете, Бог хочет, чтобы моей женой был такой человек?

– Да, – не задумываясь, ответил священник. – Смысл брака состоит не только в том, чтобы продолжать свой род, но и в том, чтобы поддерживать свою супругу, помогать ей всеми силами. Только ты, вероятно, и сможешь убедить Шарлотту в неверности этого шага.

– Я пытался. У меня не получилось.

– В святых клятвах – к примеру, тех, что мы даем под венцом, – мы обещаем превозмогать животные инстинкты и наследовать Господу. А Господь никогда не сдается.

А это ведь, подумал я, неправда. В Библии можно найти немало случаев, когда Бог, загнанный в угол, предпочитал начать всё с начала, вместо того чтобы смиренно терпеть. Вспомните Великий потоп. Вспомните Содом и Гоморру.

– Иисус не сбросил свой крест, – продолжал отец Грейди. – Он донес его до самой вершины.

Ну, в каком‑то смысле священник был прав. Если мы не расторгнем наш брак, или меня, или Шарлотту точно распнут.

– Предлагаю такой вариант: приходите ко мне вместе с Шарлоттой на следующей неделе. Тогда и разберемся, что к чему.

Я послушно кивнул. Похлопав меня по руке в знак одобрения, он вернулся к алтарю.

Лгать священнику – тоже грех, но меня это беспокоило в последнюю очередь.

Кабинет Адины Неттл был совершенно не похож на кабинет Гая Букера, хотя они, насколько я помнил, вместе учились на юридическом. Адину Гай порекомендовал как лучшего специалиста по бракоразводным делам. Он и сам дважды прибегал к ее услугам.

Там стояли пышные диваны с кружевными салфетками на спинках, годящимися для отделки валентинок. Клиентов она угощала чаем, а не кофе. И внешне очень напоминала чью‑то бабушку.

Может, благодаря этому ей и удавалось всегда отсуживать нужные суммы.

– Вам не холодно, Шон? Я могу отключить кондиционер…

– Нет, нормально. – За последние полчаса я выпил три чашки «Эрл Грэя» и попутно рассказал Адине историю нашей семейной жизни. – Мы ездим в разные клиники, в зависимости от типа травмы. Если нужен хороший ортопед, отправляемся в Омаху. Если нужно проколоть курс памидроната – в Бостон.