Далее нужно приготовить карамель. Доведите, помешивая, до кипения 3/4 чашки коричневого сахара и полчашки масла. Снимите с огня и долейте кукурузный сироп. Образовавшуюся смесь вылейте на сковороду (не смазанную). Посыпьте половинками пекана.

Для начинки смешайте измельченный пекан с 2 столовыми ложками сахара, 2 столовыми ложками коричневого сахара и корицей. Отставьте смесь в сторону.

Месите тесто кулаком. Затем раскатайте его на посыпанной мукой поверхности в форме прямоугольника, примерно 15 на 10 дюймов. Смажьте 2 столовыми ложками масла, равномерно посыпьте смесью из дробленого пекана. Сворачивайте тесто плотно, зажимая края, начиная с десятидюймовой стороны прямоугольника. Старайтесь добиться идеальной цилиндрической формы.

Разрежьте на 8 равных кусков и разместите их на сковороде, чтобы они не соприкасались. Плотно оберните сковороду фольгой и поставьте в холодильник, по меньшей мере, на 12 часов. Пусть вам приснится, как они растут. Это «испытание» лишний раз докажет, что некоторые вещи увеличиваются до размеров, о которых мы и не мечтали.

Разогрейте духовку до 350 градусов по Фаренгейту, выпекайте 35 минут. Доставайте, когда булочки приобретут золотистый оттенок. Тотчас перекладывайте их на тарелку и подавайте, не остужая.

Марин

Несколько минут спустя

Меня всегда интересовало происхождение выражения «давать свидетельские показания». Как будто люди расстаются с ними по принуждению. Как будто в суде господствует некая погода, которую они определяют при помощи своих приборов. Это всё верно, но не в том смысле, как вам кажется. Свидетельские показания всегда несовершенны. Конечно, лучше, чем косвенные улики, но люди – это всё же не магнитофоны, на пленки их памяти не записывается каждое действие и противодействие, да и сам акт вспоминания включает в себя выбор слов, фраз и образов. Иными словами, каждый свидетель, обязанный якобы снабжать суд фактами, на самом деле снабжает его своей версией вымысла.

Шарлотта О'Киф, в данный момент стоявшая за трибуной, не могла, по большому счету, выступать свидетельницей собственной жизни, хотя именно она эту жизнь и проживала. Она сама признала, что не может говорить беспристрастно. Она сама признала, что помнила лишь те эпизоды своего прошлого, которые были непосредственно связаны с Уиллоу.

Из меня тоже получилась бы скверная свидетельница: я ведь даже не знала, с чего началась моя жизнь.

Сложив руки «замком» на коленях, Шарлотта легко проплыла по первым трем вопросам:

«Как вас зовут?»

«Где вы живете?»

«Сколько у вас детей?»

Но уже на четвертом вопросе она запнулась.

«Вы замужем?»

Формально – да. Но на самом деле требовались объяснения, иначе Гай Букер использует разрыв между Шарлоттой и Шоном в своих юридических интересах. Я отрепетировала с Шарлоттой правильный ответ, и ни одна репетиция еще не прошла без слез. Дожидаясь, пока она заговорит, я затаила дыхание.

– В данный момент да, – спокойно ответила Шарлотта. – Но в силу того, что ребенок с особыми потребностями нуждается в постоянном внимании, между нами возникли некоторые разногласия. В данный момент мы с мужем готовимся к разводу. – Она выдохнула с еле слышным свистом.

«Умница», – подумала я.

– Шарлотта, вы не могли бы нам рассказать, как была зачата Уиллоу? – Услышав возмущенный гул со стороны пожилых присяжных, я уточнила: – Механика процесса нам ясна… Я имела в виду ваше решение стать матерью.

– Я уже и так была матерью, – сказала Шарлотта. – Матерью – одиночкой, в течение пяти лет. Когда я повстречала Шона, мы оба поняли, что хотим совместных детей, но нам долгое время не везло. Мы пытались завести ребенка почти два года и уже готовились обратиться к специалисту по искусственному оплодотворению, когда это… Ну, случилось само собой.