– Какие чувства вы испытывали в тот момент?

– Мы впали в эйфорию, – ответила Шарлотта. – Знаете, как бывает, когда жизнь кажется настолько идеальной, что вы боитесь прожить следующее мгновение, потому что оно никак не сможет сравниться с этим? Вот такие чувства мы испытывали.

– Сколько вам было лет?

– Тридцать восемь. – Шарлотта робко улыбнулась. – Врачи называют это гериатрической беременностью.

– Вас беспокоило это обстоятельство?

– Я знала, что риск родить ребенка с синдромом Дауна после тридцати пяти лет возрастает.

Я подошла к трибуне вплотную.

– Вы обсуждали этот вопрос со своим акушером‑гинекологом?

– Да.

– Вы могли бы сообщить суду, кто являлся вашим акушером‑гинекологом в то время?

– Пайпер Рис. Ответчица.

– Почему вы решили обратиться именно к ее услугам?

Шарлотта опустила глаза.

– Она была моей лучшей подругой. Я ей доверяла.

– И что доктор Рис сказала в ответ на ваше беспокойство?

– Она рекомендовала мне сдать кровь. Так называемый анализ на квадраторе. Он помогает определить вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна или нейропатологиями. Риск оказался повышенным – один на сто пятьдесят. Стандартный же – один из ста семидесяти.

– И что ока вам посоветовала?

– Амниоцентез, – ответила Шарлотта. – Но я знала, что это тоже рискованная процедура. Мне все равно нужно было делать плановое УЗИ на восемнадцатой неделе, и она сказала, что сперва расшифрует его результаты, а потом уже, исходя из увиденного, решит, нужен ли амниоцентез. Степень точности у УЗИ пониже, но синдром Дауна распознать все‑таки можно.

– Вы помните то УЗИ?

Шарлотта кивнула.

– Нам не терпелось поскорее увидеть нашего ребенка. И в то же время я сильно волновалась, так как знала, что лаборантка будет первым делом искать симптомы Дауна. Я следила за ней, ждала от нее какой‑то подсказки. И в какой‑то момент она наклонила голову и задумчиво что‑то пробормотала. Когда я спросила, что она там увидела, она сказала, что результаты считает доктор Рис.

– Что же сообщила вам ответчица?

– Пайпер только вошла в кабинет – и я сразу поняла, что синдром Дауна не обнаружен. Я спросила, уверена ли она, и она сказала, что да. Что лаборантка даже подивилась, какая чистая картинка. Я заставила ее посмотреть мне в глаза и поклясться, что всё в порядке. И она сказала, что из стандарта выбивается только один параметр – бедренная кость в шестом процентиле. Пайпер заверила меня, что причин для беспокойства нет, потому что я невысокого роста и на следующем УЗИ кость может перейти уже в пятнадцатый процентиль.

– Вас не встревожила подозрительная четкость картинки?

– А почему она должна была меня встревожить? Пайпер же не встревожила. И я решила, что в этом и состоит задача УЗИ – получить как можно более четкое изображение.

– Доктор Рис не направила вас на новое, более подробное ультразвуковое обследование?

– Нет.

– Вы еще проходили УЗИ до окончания беременности?

– Да, на двадцать седьмой неделе. Но это было не столько обследование, сколько дружеская забава после рабочего дня. Мы хотели узнать пол ребенка.

Я повернулась лицом к присяжным.

– А это УЗИ вы помните?

– Да, – тихо ответила Шарлотта. – Его я не забуду никогда. Я лежала на столе, и Пайпер приложила зонд к моему животу.