– Как давно вы используете памидронат для лечения ОП?

– С начала девяностых.

– И вы заявили, что до наступления эры памидроната диапазон возможностей у этих детей был еще уже?

– Безусловно.

– Иными словами, можно сказать, что развитие медицинских технологий увеличило потенциал Уиллоу?

– В значительной мере. Она имеет возможность делать то, что еще пятнадцать лет назад дети с ОП делать никак не могли.

– Следовательно, если бы суд происходил пятнадцать лет назад, будущее Уиллоу представлялось бы в еще более мрачных тонах?

Доктор Розенблад кивнул.

– Верно.

– Учитывая, что мы живем в Америке, где медицинские исследования идут полным ходом в лабораториях и больницах вроде вашей, существует ли вероятность, что на жизнь Уиллоу выпадут новые открытия в этой сфере?

– Протестую, Ваша честь, – вмешалась я. – Вопрос основан на предположениях, а не на фактах.

– Свидетель является экспертом в своей области, – возразил Букер.

– Пускай выскажет свое мнение исходя из современных исследований, – сказал судья Геллар.

– Такая вероятность существует, – ответил доктор Розенблад. – Но, как я уже отмечал, чудо‑лекарства, которыми мы считали бисфосфонаты, в долгосрочной перспективе вскрывают новые проблемы, с которыми мы ранее не сталкивались. Так что пока нельзя сказать ничего определенного.

– Тем не менее Уиллоу таки может дожить до зрелых лет?

– Конечно.

– Она может влюбиться?

– Несомненно.

– Родить ребенка?

– Не исключено.

– Работать вне дома?

– Пожалуй.

– Жить отдельно от родителей?

– Возможно.

Гай Букер положил руки на перила скамьи присяжных.

– Доктор Розенблад, вы же лечите болезни?

– Нуда…

– А если вам надо будет вылечить сломанный палец, вы ампутируете всю руку?

– Это, пожалуй, чересчур радикальная мера.

– А лечить ОП абортом – это не радикальная мера?

– Протестую! – выкрикнула я.

– Протест принят. – Судья зыркнул на Гая Букера. – Мистер Букер, я не позволю вам превращать зал суда в митинг против абортов.

– Позвольте перефразировать вопрос. У вас бывали пациентки, которые, узнав, что ребенок родится с ОП, прерывали бы беременность?

Розенблад кивнул.

– Да, такое происходит довольно часто. Когда речь идет о смертельном, втором, типе заболевания.

– А если тип был не смертельный, но сложный?

– Протестую! – сказала я. – Какое это имеет отношение к истцу?

– Я хочу услышать ответ, – сказал судья Геллар. – Отвечайте на вопрос, доктор.

Розенблад как будто крался по минному полю.

– Никому не хочется прерывать запланированную беременность, – начал он, – но когда по всем показаниям ребенок должен родиться с тяжелой степенью инвалидности, каждая семья должна принять непростое решение в индивидуальном порядке. Кому‑то кажется, что они смогут обеспечить достойное существование ребенку‑инвалиду, кому‑то хватает смекалки заранее догадаться, что это невозможно.

– Доктор, – сказал Букер, – вы бы назвали рождение Уиллоу О'Киф «ошибочным»?

Я почувствовала сбоку какое‑то движение и поняла, что это Шарлотта задрожала всем телом.

– Не мне судить, – сказал Розенблад. – Я всего лишь врач.