– Бот именно, – откликнулся Букер.

Пайпер

С лаборанткой Джанин Вайсбах мы не виделись с тех пор, как она ушла из моей клиники и четыре года назад уехала работать в Чикаго. Раньше она была блондинкой, теперь же перекрасилась в стильный каштановый. У уголков губ образовались тонкие складки. Интересно, а я ей показалась такой же, как раньше, или предательство состарило меня до неузнаваемости?

У Джанин была аллергия на орехи, и однажды у них разразилась война с медсестрой, заварившей фундуковый кофе. Джанин покрылась сыпью от одного запаха, ползущего по приемной, а медсестра клялась, что не понимает, как протертые орехи могут влиять на аллергиков. Джанин спросила, сдала ли она вообще экзамены на медсестринскую лицензию. Этот скандал, в общем‑то, был самым крупным происшествием в моей клинике… до того как началось всё это, разумеется.

– Откуда вы знаете истицу по данному делу? – спросила адвокат Шарлотты.

Джанин наклонилась ближе к микрофону. Я вдруг вспомнила, что она любила петь караоке в местном ночном клубе и называла себя «патологически одинокая». Теперь же на пальце у нее сверкало обручальное кольцо.

Люди меняются. Даже те, которых ты вроде бы знал, как самого себя.

– Она была пациенткой в клинике, где я работала, – ответила Джанин. – В гинекологической клинике Пайпер Рис.

– Вы работаете на ответчицу?

– Работала раньше. В течение трех лет. Но теперь я работаю в Северо‑западной мемориальной больнице.

Адвокат смотрела в стену, словно даже не слушала ее ответы.

– Мисс Гейтс, – поторопил ее судья.

– Да, простите, – встрепенулась она. – Вы работаете на ответчицу?

– Вы только что задали мне этот вопрос.

– Да. Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с Шарлоттой О'Киф.

– Она пришла к нам на УЗИ на восемнадцатой неделе беременности.

– Одна?

– Нет, с мужем.

– Ответчица при этом присутствовала?

Джанин впервые посмотрела мне в глаза.

– Сначала нет. Все происходило так: я делала УЗИ, а потом обсуждала увиденное с нею. Она расшифровывала результаты и общалась с пациенткой.

– Что же произошло на УЗИ Шарлотты О'Киф, мисс Вайсбах?

– Пайпер сказала, чтобы я внимательно искала признаки синдрома Дауна. Четверной экран показал чуть повышенный риск. Мне очень хотелось поскорее освоить новый аппарат – его только привезли, настоящее произведение искусства! Я уложила миссис О'Киф на стол, смазала ей живот гелем и подвигала передатчиком, чтобы сделать несколько четких снимков эмбриона.

– И что вы увидели?

– Бедра были коротковаты, что иногда знаменует синдром Дауна, но больше ничего не вызывало подозрений.

– Это всё?

– Нет. Некоторые снимки были невероятно четкими. Особенно снимки мозга.

– Вы сообщили об этом ответчице?

– Да. Она сказала, что длина бедра в пределах нормы, так что дело, скорее всего, в низком росте матери.

– А что насчет четкости снимков? На этот счет ответчица что‑либо сказала?

– Нет, – ответила Джанин. – На этот счет она не сказала ничего.

В тот вечер, когда я отвезла Шарлотту домой после УЗИ – того, что делала на двадцать седьмой неделе, того, на котором мы рассмотрели сломанные кости, – я перестала быть ее подругой и стала ее врачом. Сидя за столом у нее в кухне, я использовала медицинскую терминологию, что само по себе успокаивало: пока я вываливала на Шарлотту и Шона заведомо непонятную информацию, боль в их глазах притуплялась.