Зазвонил мобильный, напомнив, что я слишком надолго отлучился от патрульной машины.

– Алло!

– Пап, это я, – сказала Амелия. – Мама почему‑то не забрала меня из школы.

Я покосился на часы.

– Уроки ведь закончились два часа назад…

– Я знаю. Дома ее нет, и на сотовый она не отвечает.

– Я сейчас приеду, – сказал я.

Уже через десять минут недовольная Амелия уселась в мой автомобиль.

– Отлично. Обожаю ездить на полицейских машинах. Сам подумай, какие пойдут слухи…

– Что ж, примадонна, вам повезло, что весь город знает, кем работает ваш отец.

– Ты говорил с мамой?

Я пытался с нею связаться, но она действительно не отвечала на звонки. Причина стала кристально ясна, когда я подъехал к дому и увидел, как она осторожно вытаскивает тебя с заднего сиденья. Помимо привычной кокситной повязки, на тебе красовался новый бинт, в петле которого повисло предплечье.

Заслышав шум, Шарлотта вздрогнула и обернулась.

– Амелия… Господи, прости меня! У меня из головы вылетело…

– Ага, какая неожиданность, – пробормотала Амелия, с важным видом направляясь в дом.

Я взял тебя на руки.

– Что произошло, Уиллс?

– Я сломала себе лопаточную кость, – похвастала ты. – А это очень сложно.

– Да, представляешь, лопатку… – подтвердила Шарлотта. – Раскололась пополам.

– Ты не брала трубку.

– Батарея села.

– Могла бы позвонить из больницы.

Шарлотта вскинула на меня глаза.

– Ты что, действительно сердишься на меня? Шон, если ты не заметил, я была слегка занята…

– А ты считаешь, я не вправе знать, когда моя дочь ломает себе кость?

– Говори тише.

– Это еще почему? – закричал я. – Пусть все слушают. Всё равно узнают, когда ты подашь…

– Я не собираюсь обсуждать это при Уиллоу…

– Учись, дорогая моя, и учись поскорее, потому что она так или иначе узнает всю подноготную.

Лицо Шарлотты залилось краской, она отобрала тебя у меня и понесла в дом. Там она усадила тебя на диван, вручила пульт от телевизора и отправилась в кухню, ожидая, что я последую за ней.

– Какого черта, Шон?

– Ты у меня спрашиваешь? Не я заставил Амелию два часа просидеть возле школы…

– Я не нарочно…

– Давай, кстати, поговорим о «ненарочных» вещах.

– Это был несерьезный перелом.

– Знаешь что, Шарлотта? Как по мне, так довольно серьезный, черт побери!

– А что бы ты сделал, если бы я все‑таки позвонила? Ушел с работы? Тогда бы тебе не заплатили за этот день и неприятностей только прибавилось.

Вот вам и послание между строк, вот вам и невидимые чернила этого чертового иска: Шон О'Киф слишком мало зарабатывает, он не может обеспечить достойное лечение своей дочери, нам не оставалось ничего иного…

– Я тебе вот что скажу… – как можно спокойнее начал я. – Если бы получилось наоборот, если бы я был с Уиллоу, когда она сломала лопатку, ты была бы вне себя. И еще один момент. Моя работа тут ни при чем. И твоя батарейка тоже. Ты не позвонила мне просто потому, что уже сама приняла решение. Ты все равно поступишь так, как считаешь нужным, и тогда, когда посчитаешь нужным, а на мое мнение тебе наплевать!

Я выскочил на улицу, громыхнув дверью, и кинулся прямиком к машине, в которой не успел даже выключить мотор.