Ты, рассмеявшись, попыталась стянуть футболку через голову, но не смогла поднять руку. Я помог тебе, а потом стянул шорты, чтобы ты сидела в кресле в одних трусиках. Спереди на них было написано «Четверг», хотя был вторник. Сзади улыбался желтый смайлик.

После четырех месяцев в кокситной повязке ноги у тебя были совсем тощие и бледные – казалось, что они подломятся, стоит на них опереться. Но я, поддерживая под мышками, довел тебя до воды и усадил на ступеньки. Из корзины у стены я вытащил детский спасательный жилет и застегнул его у тебя на груди. И вынес тебя на руках до середины бассейна.

– Рыбы развивают скорость до шестидесяти восьми миль в час, – сказала ты, цепляясь за мои плечи.

– Вот это да!

– Самое распространенное имя для золотых рыбок – Челюсти. – Ты мертвой хваткой впилась мне в шею. – Банка диетической кока‑колы держится на воде, а банка обычной тонет…

– Уиллоу, – сказал я. – Я понимаю, что ты нервничаешь. Но если ты не закроешь рот, то наглотаешься воды.

И я тебя отпустил.

Как и следовало ожидать, ты запаниковала. Принялась судорожно молотить ручками и ножками, отчего тут же опрокинулась на спину. Уставившись в потолок, ты отчаянно барахталась и кричала:

– Папа, папочка, я тону!

– Нет, не тонешь. – Я перевернул тебя. – Главное – это мускулы у тебя на животе. Те самые, которые ты не хотела сегодня разрабатывать. Старайся двигаться медленно и держаться прямо.

С этими словами я снова тебя отпустил, теперь уже аккуратнее. На мгновение ты захлебнулась, пошли пузыри. Я бросился на помощь, но ты тут же вынырнула.

– У меня получается, – сказала ты то ли мне, то ли себе самой.

Гребла ты обеими руками, компенсируя неподвижную здоровой. Ногами ты будто крутила педали велосипеда. И постепенно приближалась ко мне.

– Папа! – крикнула ты, хотя нас разделяла всего пара футов. – Папочка, посмотри на меня!

Я следил, как ты дюйм за дюймом становишься ближе.

– Вы только посмотрите… – бормотал я, пока ты двигалась под силой собственной уверенноеiи. – Только посмотрите…

– Шон, – сказала Шарлотта в ту ночь, когда я уже думал, что она уснула. – Сегодня звонила Марин Гейтс.

Я лежал на своей половине кровати и смотрел в потолок. Я знал, почему эта юрист позвонила Шарлотте: потому что я проигнорировал шесть ее сообщений на автоответчике. Во всех шести она спрашивала, отослал ли я ей письменное согласие на судебный иск. Или оно затерялось на почте.

Я прекрасно знал, где лежат эти документы: в «бардачке» моей машины, куда я их запихнул еще месяц назад, забрав у Шарлотты. «Потом подпишу», – сказал я тогда.

Она легонько коснулась моего плеча.

– Шон…

Я перевернулся на спину.

– Помнишь Эда Гатвика? – спросил я.

– Эда?

– Ага. Того парня, с которым я учился в академии. Он служил в Нашуа. На прошлой неделе принял вызов: подозрительная деятельность. Возможно, соседи позвонили. Сказал своему напарнику, что у него плохое предчувствие, но все‑таки вошел в дом. В этот момент взорвалась амфетаминовая лаборатория в кухне.

– Какой кошмар…

– Я к чему говорю, – перебил ее я. – К тому, что интуиции надо доверять.

– Я доверяю. Доверяла. Ты же слышал, что говорила Марин: большинство таких дел решается полюбовно.