Она все еще пыталась придумать какой-нибудь остроумный ответ, но он уже отошел и заговорил со знакомыми, оставив ее закипать от бессильной злости.

Злость ее была направлена и на себя, и на Джоша одновременно. Она и без всяких Джошей знает, что, может быть, неважно справляется со всеми трудностями в своей жизни. Но она справится! А завтра вызовет такси на рассвете, съест, если будет время, завтрак на станции Труро и сядет на поезд — то есть сделает все, чтобы избежать долгой поездки до Лондона в машине Джоша Айзека…

Энни проснулась от столь приятного ее слуху звука поставленной на прикроватный столик чашки с чаем. Она открыла сонные глаза и увидела склонившуюся над ней мать. Такие же, как у Энни, карие глаза мамы смотрели на нее любящим взглядом, какой всегда появлялся у Алексии Тревеллик, когда ей выпадало редкое удовольствие побаловать свою старшую дочку.

— Доброе утро, дорогая…

— Доброе утро, мамуль… — Энни слегка приподнялась на подушке и сонно огляделась. Дом священника Тревеллика являлся основательным сооружением из гранита, построенным на прибрежных скалах совсем неподалеку от дома ее дяди и тети — дома, где вырос Майлс и где проходил свадебный прием. Она так устала вчера вечером, что Джош настоял на своем и проводил ее до дома, заявив, что она может свалиться со скалы, если откажется от его помощи. — А сколько времени?

— Ах, боюсь, я тебя не послушалась и дала поспать подольше.

Энни резко села на постели, чувствуя, как ее сердце екнуло от недоброго предчувствия.

— О нет, только не это… Так сколько же времени?

— Половина десятого.

— Но я же завела будильник… О Господи! Я опаздываю на поезд… — Она начала торопливо выбираться из постели, но Алексия мягко ее остановила.

— Милая, признаюсь, что заглянула к тебе в комнату и выключила будильник. — Алексия мягко улыбнулась. — Ну не злись. Это Джош предложил. Он сказал, что незачем тебе добираться до Лондона поездом, он сам сможет тебя подвезти на машине. Не правда ли, очень мило с его стороны? Для тебя это гораздо удобнее, чем торчать на промозглых платформах, дожидаясь поездов, которые вечно опаздывают.

Энни надеялась, что ее благодарная улыбка не вышла похожей на кислую гримасу. Добравшись прошлой ночью до постели, она уснула, едва голова ее коснулась подушки. Проводив ее, Джош, очевидно, направился на вечеринку, где постарался заручиться поддержкой ее матери. Как же он умеет добиваться своего!..

— Вот как? Да, спасибо за чай, мамуль.

— Для меня это удовольствие. — Алексия села на краешек кровати и внимательно посмотрела на напряженное лицо дочери. — Ты теперь так редко приезжаешь домой. И мне очень приятно заботиться о тебе, когда ты здесь. Милая моя, ты сильно похудела. Надеюсь, ты не слишком утомляешься на работе?

— Конечно, нет! С чего ты взяла?

— Ну, Джош заметил… Когда все гости наконец разъехались, мы с отцом и Джошем выпили перед сном по чашечке чая. Он остался у нас переночевать, у Эдварда и Перлиты совершенно не осталось свободных комнат для гостей…

— В самом деле? — Энни не удалось сдержать сарказма. Дом родителей Майлса был очень большой, со множеством спален.

— Ну, я и предложила Джошу: «Почему бы вам не переночевать у нас?» Здесь столько свободных спален, — говорила Алексия с многозначительной улыбкой, которая совсем не понравилась ее дочери. — Так что, дорогая, вы встретитесь с ним за завтраком. Через полчаса. Хорошо?

— Спасибо, мам.