Энни очень тревожила необходимость снова притворяться целый вечер. Одетая в короткое, открытое платье из шелка мягкого золотистого оттенка, с незаметным тонким макияжем и волосами, убранными в аккуратный узел на макушке, она надела на лицо свою самую оживленную улыбку, когда садилась в машину. Джош, сидящий за рулем в темно-синих отутюженных брюках и дорогой синей шелковой рубашке, был вежливо-отстранен и дипломатичен — впрочем, как и всегда в последнее время после того разговора в день их бракосочетания.

Они ехали в вежливом молчании, нарушаемом только редкими фразами о Зои, оставленной на попечении Марты. Когда они вошли в дом, Энни почувствовала, как в ней невольно вспыхнуло раздражение при виде Вероники Уиттон среди остальных приглашенных. Ведь Майлс и Вероника знакомы друг с другом, вспомнила она. Но все равно, увидев ее, соблазнительную в черном атласе, уже удобно расположившуюся в элегантной гостиной Элисон, Энни испытала шок. Вероника пришла с высоким, загорелым мужчиной, который, на взгляд Энни, был весьма символическим сопровождающим, так как весь вечер та упорно кокетничала с Джошем.

— Это так чудесно! — с энтузиазмом воскликнула Элисон, повернувшись к Энни и передавая блюдо с десертом, завершившим великолепный ужин. — Ну кто бы мог подумать, что спустя всего несколько недель после нашей с Майлсом свадьбы ты и Джош влюбитесь друг в друга, поженитесь и устроитесь с малышкой Зои совсем недалеко от нас?

— Действительно, кто бы мог подумать? — промурлыкала Вероника, и ее зеленые глаза неприязненно сверкнули на Энни. — Ты, Джош, однако, темная лошадка.

— Да, очень темная, — вежливо согласился тот. Когда он поднес к губам бокал с бренди, его неподвижное лицо напоминало маску.

— Ну и как тебе семейная жизнь, Энни? — улыбнулся Майлс, посматривая на них с другого конца стола. Лив и ее новый приятель, поглощенные друг другом, извинились и удалились в сад, оставив остальных за столом. Как все счастливые люди, Майлс и Элисон, казалось, совершенно не замечали напряженной атмосферы, и Майлс продолжал с улыбкой: — Мне кто-то говорил, что ты, сестренка, утверждала на моей свадьбе, будто не веришь в любовь и брак. А через несколько недель ты уже миссис Айзек. Как это Джошу удалось так изменить твою точку зрения?

— О… — Энни чувствовала, что ее улыбка фальшиво застывает на губах, — ты знаешь, он просто призвал на помощь свое бесконечное обаяние, свой поразительный характер, свою сексуальность…

— Свой счет в банке? — ехидно вставила Вероника.

— Разумеется, — улыбнулась ей Энни. — Это было решающим фактором!

— И Энни обещала кормить меня задаром, когда мое бумагомарание доведет меня до банкротства, — добавил Джош. И Энни встретила его взгляд с невольной благодарностью.

— Должна сказать, — заявила Элисон, — вы, журналисты, твердые орешки. Я уж думала, что Майлс никогда не выкроит время сделать мне предложение. Мы могли быть в самой романтической ситуации, и тут раздавался телефонный звонок, он все бросал и несся по следам последних, самых горячих новостей.

Мысли о таком же моменте в течение того рокового вечера в ее квартире вызвали на щеках у Энни яркий румянец. Она боялась поднять глаза на Джоша, но чувствовала его ироничный взгляд на себе.

— У Энни был похожий опыт, — пробормотал он беспощадно.

— Когда мы беседовали в последний раз, у Джоша было очень предвзятое мнение о браке вообще, — не могла успокоиться Вероника.