— Просто «прости» не исправит того, что только что произошло, верно?

Она вовсе не собиралась этого говорить, поняла она, как только гордость и негодование заставили ее выплюнуть эти злые слова. Как могла она сожалеть о том, что Джош стал ее первым мужчиной? Его страсть была физически незабываемой, он был нежен и внимателен, когда понял, что для нее это происходит впервые. Нет, она вовсе не жалела о том, что случилось. Даже несмотря на то, что он ее не любит, он заставил ее поверить в обратное, хотя бы на несколько великолепных минут.

Но не такой холодный, ожесточенный разговор она себе представляла после происшедшего. В своих тайных мечтах она представляла, как ее первый любовник страстно признается в своей любви к ней, поразит ее нежностью и заботливостью, пообещает любить ее вечно. А Джош ни за что не скажет ей, что любит. И сейчас она была потрясена тем, что вдруг безумно и отчаянно захотела услышать эти слова от него, захотела так сильно, что даже сердце заныло в груди…

Глаза Джоша мрачно смотрели на нее.

— Тебе было так неприятно, Энни? Ты уже сожалеешь? Сожалеешь о том, что случилось?

— А что ты думаешь? — Она прикусила губу, ненавидя себя за свою оборонительную реакцию. Это было ужасно! Занятия любовью с Джошем казались ей именно тем, что могло бы излечить огромную рану в их отношениях. А сейчас эта горькая словесная перепалка разводила их еще дальше по обе стороны зияющей пропасти. Энни чувствовала себя так, словно ее хрупкое видение более близких отношений с Джошем разваливается на мелкие кусочки.

— Мне очень жаль, если ты так к этому относишься… — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций, — … но думаю, что не могу тебя в этом винить.

Он быстро встал с кровати и исчез в ванной, а через несколько минут вышел оттуда одетый в темно-синий махровый халат, неся другой халат в руке.

— Держи. — Он холодно взглянул на нее, протягивая ей халат. — Надень это, ты вся дрожишь. Я не хочу, чтобы ты вдруг подхватила воспаление легких в наш свадебный день. Могу я предложить тебе бокал шампанского? Клубнику? Икру?

Она покачала головой, ненавидя холодный сарказм в его голосе. Она медленно взяла предложенный халат и натянула его на себя, затем соскользнула с постели и встала, одеревенев от отчаяния, чувствуя, как пропасть между ними все увеличивается.

— Почему ты так упорно хотел верить в то, что я спала и с Фениксом, и затем с Дериком? — потребовала она, охрипнув от волнения. — Как мог ты представить, даже на одну секунду, что я могу быть такой испорченной, такой… грязной предательницей?..

— Что ж, похоже, я просто слишком жесток и подозрителен… — Он пожал плечами, его лицо ничего не выражало. — Но теперь я заплатил за это, не так ли? Оно того стоило, Энни?

— Что того стоило?

— Ты принесла свою невинность в жертву на алтарь справедливости, — негромко сказал он.

— Что ты такое говоришь? — Она смотрела на него с возрастающим отчаянием.

— До меня только что дошло, почему ты допустила меня туда, где еще не бывал ни один мужчина, — объяснил он сухо. — Это месть. За то, что я тебя недооценил. За боль, которую тебе причинил.

— Месть? — с трудом повторила она.

— Ты будешь отрицать? Черт, милая, я не могу тебя винить. Я это заслужил. Все это время ты хранила свой секрет — то единственное доказательство, которое убедило бы меня в том, насколько я был не прав, не доверяя тебе. — Его взгляд не выражал ничего, кроме едкой, самоуничижительной иронии.