— Энни… дорогая моя, скажи, что хочешь меня. Я должен услышать, как ты это скажешь…

Его низкий чувственный голос оказался последней каплей. Со слабым, приглушенным стоном она изогнулась и прильнула к нему, робко открываясь для него, не в состоянии произнести ни слова. Он передвинулся, прижавшись к ней всем телом, и в шоке она почувствовала твердую тяжесть его мужского естества.

И хотя ее мозг отчаянно подавал сигналы тревоги, растущая, распускающаяся, как бутон, огненная страсть заглушила последние разумные мысли. Словно в тумане она протянула руки, чтобы дотронуться до его лица, коснулась твердых скул, подбородка, ее пальцы дрожали, силы к сопротивлению оставили ее.

— Я хочу тебя… — сорвалось с губ Энни. Она закрыла глаза и словно растворилась в чувственном облаке, накрывшем ее вместе с его длинным, мускулистым телом. — Я хочу тебя, Джош…

— О детка… — Его слова, произнесенные глубоким, хриплым голосом, были почти неразборчивы. Как капельками дождя, он покрывал ее лицо и шею быстрыми, жадными поцелуями и вновь возвращался к ее губам. Словно разрядами электричества пробегали по ее спине чудесные ощущения, а его руки будто лепили ее тело заново долгими, нежными прикосновениями от груди до бедер. Джош раздвинул ее бедра, и его твердость коснулась тугой, тайной влаги, укрытой женственными белокурыми завитками. Инстинктивно Энни выгнулась к нему дугой, и с хриплым стоном он вошел в нее глубоко и сильно, в дерзком, безумном акте обладания.

Энни глухо вскрикнула. Но губы Джоша накрыли ее рот и заглушили вскрик протеста. От охватившей ее паники Энни пришла в себя и начала отталкивать Джоша. До сих пор упрямая гордость заставляла ее молчать. Но ничто — ничто из того, что она слышала, или читала, или видела до сих пор, — не предупредило ее об этом мучительном резком переходе от наслаждения к боли, об этом безмерном смущении, охватившем ее при соединении твердой мужской плоти с нежной женской…

Джош перестал двигаться. Плотное сопротивление, до которого он дотронулся, заставило его застыть и чуть приподняться на руках, чтобы взглянуть в ее напряженное лицо.

— Я не верю… — начал он хрипло. — Энни… о Господи, Энни, дорогая…

— Я не уверена, что знаю о своих дальнейших действиях… — прошептала она с отчаянной прямотой. — Должно быть… должно быть еще больнее, Джош?..

— Милая, нет… черт побери, нет! — Его голос звучал потрясенно, но в нем слышались нотки скрытого гнева, смешанного с напряжением от сдерживаемого желания. На себя или на нее он злился? — Ты девственница? О Энни, дорогая моя, ты с ума сошла? Почему ты мне не сказала?

Он обхватил ее и крепко, жестом собственника, прижал к своему телу, стук их сердец эхом отдавался между ними, и Энни ощутила, что боль и страх отступают и уже знакомые теплые и чудесные ощущения снова возвращаются к ней. С неосознанным приглашением она пошевелилась под ним и почувствовала, как его тело моментально напряглось от властного желания, вновь вспыхнувшего в нем.

— Думаю, что все в порядке… — задыхаясь и дрожа, прошептала она.

— Ты уверена? — В его вопросе слышалось сомнение, но любовь и желание охватили ее с такой силой, что ей уже было все равно. Джош опытной рукой коснулся пульсирующего узелка страсти, достигшей наивысшего накала. Желание словно ужалило ее, а его движение заставило ее задохнуться от нового, жгучего ощущения, оказавшегося для нее полнейшей неожиданностью. От одной огненной точки ощущение волной разлилось по всему ее телу, достигнув каждого крошечного нервного окончания.