- Кай, ты остаёшься за старшего, - продолжал я, - отвечаешь за нашу слоноголовую гостью. Хотя с ней не должно быть проблем: Гайа поможет её допросить. Но это – после того, как я вернусь. И ещё момент. Я вернусь не один. И мне придётся сделать несколько ходок, чтобы притащить всех людей.

- Людей? – Кай замер, недоверчиво глядя на меня.

- Людей, - вздохнул я, - они военные. Спецназ, как мы с тобой. И они пытались меня убить.

- Вижу, ты развлекался по полной, пока мы сидели, - Кай покачал головой.

- Это было давно, - ответил я, - то есть, ещё не было. Не важно. Главное, помни: они могут быть опасны. Держи ухо востро. Если что – проси Гайю о помощи. Но лучше, чтобы они пока что о ней не знали.

Часто люди, оказавшись в экстремальной ситуации, становятся похожими на детей. Ведут себя так же: кто-то капризничает, кто-то плачет, кто-то пытается натворить глупости или проявляет опасное любопытство.

Вот и спецназовцы вели себя аналогичным образом.

Тут надо сказать, что для них «экстремальная ситуация» это не одно и то же, что и для обычных людей. Например, война или боестолкновение – это часть их привычной работы. В тех условиях они ведут себя вполне по-взрослому.

Но сейчас, оказавшись в незнакомом, чужом мире, лишившись малейшихматериальных признаков цивилизации, они тоже впали в детство: строили какие-то игрушечные баррикады и укрытия из гигантского папоротника, совершенно непродуманные с практической точки зрения. Проявляли неуместное любопытство – кидали камешки в ближайшую глубокую лужу.

Я не знал, кто именно из них стрелял в меня спящего. Тогда они были в балаклавах, закрывающих лица. Но, мне кажется, я догадался: молодой парень, моего возраста и комплекции. Светло-серые глаза. Вот по этим-то глазам я всё и понял.

Это был первобытный момент. Хищник понял, что добыча ему не по зубам. Что он встретил более страшного хищника, чем он сам.

Парень испугался, сильно. Я понял это по зрачкам, в режиме это не трудно. Но он продолжал упрямо смотреть мне в глаза, стараясь спрятать подлинные чувства. Показывая, что готов сражаться за свою жизнь.

Мне это понравилось.

Поэтому то, что произошло дальше, было невозможно в первобытном состоянии.

Я улыбнулся своему несостоявшемуся убийце.

- Так, ребята, кто здесь старший? – спросил я, когда подошёл достаточно близко, чтобы можно было спокойно разговаривать.

«Тяжелые» не стали переглядываться между собой. Отличная подготовка! Я рассчитывал, что большая часть рефлекторно посмотрит на командира. Но у этих были очень правильные рефлексы. Внушающие уважение.

- Кто ты такой? – спросил один из них, коренастый брюнет. Он смотрел прямо на меня, обманчиво-расслабленно. Вообще, я не представляю себе, как можно так смотреть на противника, когда ты сам – совершенно голый. Психологическая подготовка на уровне.

- Террорист? Убийца? Психопат? Иностранный шпион? – снова улыбнувшись, ответил я, - просто интересно – что вам сказали про меня? Наверняка был какой-то брифинг, где вам объяснили, почему вы обязательно должны убить беззащитного спящего парня.

Брюнет на секунду опустил взгляд.

Хорошо. Очень хорошо. Значит, моральные принципы не окончательно атрофированы.

- Меня Гриша зовут, - продолжал я, - и я тренер по фитнесу. Сам в десантуре служил, если что.

- Нам не докладывали таких подробностей, - брюнет снова поднял взгляд и посмотрел на меня, - они не имели значения для выполнения боевой задачи.

- Значит ваши командиры не знали вообще нихрена, - констатировал я, - и послали вас на бойню. Хотя… вы же для этого и нужны, верно?

Я намеренно провоцировал ребят. Чтобы хоть как-то раскрылись. Сейчас, именно в эту секунду по-настоящему решалась их судьба.

- Верно, - спокойно глядя на меня ответил брюнет, - что это за оружие? Он указал на тюрвинг в моей руке.