|
Две недели после отъезда он провел на полигоне, где его и других добровольцев обучали базовым умениям, необходимым при ведении боевых действий, после чего погрузили в военный самолет и отправили к месту назначения, где произошло распределение. Николай попал на первую линию, а через месяц, во время рытья траншеи, его вместе с подразделением накрыло артиллерийским ударом. Спину и всю правую сторону тела посекло осколками, а один застрял между малой и большой берцовой костью, каким-то чудом не зацепив артерию. Затем была эвакуация, госпиталь, где врачи извлекли большую часть осколков, и, наконец, возвращение домой.
– Вот этот, правда, жару дает, – он кивнул на правую ногу. – Сказали, чтобы я уже по месту жительства в больницу обратился. Очень неудобно он там сидит, оперировать нужно. – Как же так? – возмутилась Шаповалова. – Почему же они тебя не долечили? – Потому что, Надежда Ивановна, туда пацанов каждый день привозят, а госпиталь, знаете ли, не резиновый. – Ну и что же теперь? Они обязаны, между прочим. – Никто там никому ничем не обязан. Врачи и так сделали все возможное. Шаповалова не стала спорить, но тут же задала новый вопрос. – А деньги хоть заплатили? Кажется, даже начисто лишенный чувства стыда Мишаня в этот момент немного покраснел. Зная Колю и их непростые отношения с Шапоклячкой, вместо ответа я ожидал взрыва, но его не последовало. Коля лишь бросил ироничный взгляд на женщину. – Мы вам остались должны, Надежда Ивановна? Даже в этот неловкий момент Шаповалова включила свою внутреннюю таблицу Excel и на несколько секунд подвисла, производя сверку. – Нет, у вас все оплачено. – Ну вот и отлично. Мишань, подай сахарницу. – Ты мне скажи, Николай, – не унималась Шаповалова, – иностранцы там были? Я просто слышала по телевизору… – Надежда Ивановна, – металлическим голосом перебил ее Коля, – все вопросы, которые у вас возникли при просмотре телевизора, вы, пожалуйста, телевизору и задайте, хорошо? Она была непробиваема. От неминуемого конфликта всех нас спасли звук шагов и звяканье ключей из коридора. – Ой, это, наверное, Андрей Андреевич пришел. Я сейчас. Шаповалова вылетела из комнаты, а уже через мгновение снова материализовалась на пороге, держа под руку Самохина. – Вот, – она протянула руку в сторону Романова, демонстрируя его Самохину, будто музейный экспонат. – Коля вернулся! Самохин обвел нас равнодушным взглядом, затем коротко кивнул и, выскользнув из хватки Шаповаловой, направился к своей комнате. Опешившая Надежда Ивановна поспешила за ним следом, прикрыв дверь. – Я тебе говорил, Мишаня? – напомнил я ему недавний разговор по поводу Андрея Андреевича. – Да брось, – махнул тот культей, – что ты, Самохина не знаешь? Если метеорит к нему под ноги упадет, он даже не поперхнется. – Вы о чем? – поинтересовался Николай. – Да ты как уехал, все про тебя всегда спрашивали у Наташки, она, наверное, тебе рассказывала. Как ты, что ты? – понизив голос, пояснил Мишаня. – Все, кроме Самохина. Вот Фил на него за это обиделся. – Да не обиделся я, просто заметил, вот и все. – Ну и что? – хмыкнул Коля. – Я ему сын, что ли, чтобы он за меня переживал? – Вот и я о том же, – кивнул Мишаня, – это его личное дело. Да и вообще, что толку от этих вопросов? Дверь снова открылась, и в комнату вошел Андрей Андреевич. Подойдя к столу, он поставил на нее бутылку своей знаменитой настойки. |
