– Так, товарищи, – взял слово старлей, – меня зовут Михаил Александрович Гордеев. Моего коллегу, Алексея Викторовича Скворцова, вы, наверное, знаете. Он ваш участковый.

Все тактично промолчали, сделав вид, что действительно знают его.

– Сейчас будет производиться вскрытие комнаты гражданки…

– Новиковой Тамары Васильевны, – подсказала Шаповалова.

– Да. Безвестно отсутствующей. После вскрытия Алексей Викторович составит опись имущества, а всех вас я попрошу поставить в ней свои подписи в качестве свидетелей. Какая комната, Надежда Ивановна?

– Вот эта.

Все уставились на массивную металлическую дверь двести третьей комнаты, будто увидели ее впервые. Впрочем, полицейские действительно ее раньше не видели. Гордеев тяжко вздохнул и почесал затылок.

– Товарищи, мероприятие переносится на некоторое время. Сейчас мы вызовем бригаду спасателей, которые и произведут вскрытие. Попрошу вас дождаться их приезда.

Он устало покачал головой и извлек из кармана телефон.

– Что же вы, Геннадий Павлович, сразу не сказали, какая здесь дверь?

Неврубель лишь пожал плечами.

– Пойдемте на кухню, я вас пока чаем напою, – оживилась Шаповалова.

Скворцов, чуть не выронив папку, тут же засеменил за ней, остальные разбрелись по комнатам.

Спасатели приехали минут через двадцать и, проведя небольшое совещание с полицейскими, без лишних слов приступили к делу. Дверь решили срезать с петель с помощью болгарки, поэтому все, не участвующие в процессе, отошли в дальний конец коридора. Вся операция заняла не больше десяти минут, и дверь, наконец, была снята и аккуратно приставлена к стене.

– Товарищи, повторяю еще раз, – снова заговорил Гордеев, – после вскрытия двери мы организованной группой из двух-трех человек войдем в комнату, после чего…

– Вот это номер… – послышался от комнаты бабки голос спасателя.

– Что там? – повернулся к нему старлей.

– Да здесь…

Спасатель стоял у проема двери и смотрел на нас какими-то растерянными глазами, указывая рукой внутрь комнаты.

– Ну?

Гордеев цокнул языком и зашагал к нему. Заглянув в комнату, он замер на несколько секунд, а затем повернулся к нам, в один миг будто став еще более уставшим, чем обычно.

– Планов на вечер не было? – обращаясь к Скворцову, произнес он.

– А что?

– Сегодня мы здесь задержимся.

Все, как по команде, ринулись к проему. Гордеев зачем-то попытался нас остановить, но Мишаня оттер его плечом и первым заглянул в комнату, тут же выдав тираду трехэтажного мата.

– Божечки! – заголосила Шаповалова, почувствовав неладное. – Что там, ребята?

Мишаня отступил от проема, дав мне возможность заглянуть внутрь. Кажется, даже по прошествии многих лет, лишь закрыв глаза, я смогу детально описать всю обстановку комнаты, которая предстала перед моим взором.

Несмотря на дорогую дверь, которую купила себе Тамара Васильевна, интерьер комнаты не отличался ухоженностью. Деревянные полы когда-то были покрашены в коричневый цвет, но со временем краска у входа стерлась, обнажив истинный цвет досок. Голубые обои в цветочек отходили на стыках, а правую от входа стену прорезала трещина шириной в полпальца от самого потолка и до пола. В этом месте клок обоев свисал вниз, демонстрируя свою обратную сторону с прилипшим к ней куском штукатурки.