– Вы о чем? – Донован надеялся, что у него не дрожит голос.

– Вы Джо Донован. Журналист.

Донован застыл на месте.

Нэтрасс с силой стукнула ладонью по столу:

– Черт!

Повернулась к Тернбуллу:

– Почему нам неизвестно, что он его знает?! Почему мы не в курсе?!

Тернбулл потрясенно пожал плечами. Она глянула на экран…

– Черт подери нас всех…

Донован хотел что‑то сказать. Кинисайд встал из‑за стола:

– Давайте перестанем ломать комедию. Это подстава, да?

– Конечно нет. – Шарки тоже поднялся.

Кинисайд окинул его тяжелым взглядом:

– Докажите.

Шарки посмотрел на Донована, шагнул к Кинисайду.

– Видите ли, мистер Кинисайд, – начал он, – все это…

Часть стеклянной стены напротив разлетелась на мелкие кусочки.

Сначала посетители в зале будто приросли к месту.

Потом все пришло в движение.

Люди начали шарахаться в разные стороны, переворачивая столы, расшвыривая стулья. В воздух полетели тарелки с едой, бокалы с напитками.

В этом хаосе многие узнали свою истинную цену. Кто‑то метнулся в сторону, чтобы не попасть под фонтан осыпающихся осколков. Кто‑то толкал спутниц на пол и бросался сверху, закрывая собой, как щитом. Кто‑то прятался за них, выставляя перед собой, как щит.

Началось настоящее безумие. События разворачивались с быстротой молнии и одновременно – как в замедленной съемке.

Снова летят битые стекла. Крики, как в фильме ужасов.

И среди этого апокалипсиса – короткие, едва слышные щелчки.

Майки, ослепленный слезами, палил не разбирая куда.

Нэтрасс сорвала с головы наушники, обернулась к группе захвата:

– Вниз! Быстро!

Они выскочили за дверь. Она вытащила рацию, попросила помощи. Ни о какой секретности больше не могло быть и речи. Нужны наряды полиции. Нужны машины скорой помощи.

Она посмотрела на двух стоявших столбом охранников. Приказала включить аварийную сигнализацию и начать эвакуацию людей из здания.

Потом подняла голову, выкрикнула куда‑то в потолок проклятие и помчалась вниз.

Шарки неловко дернулся и упал.

Донован сразу понял, что он ранен. Даже раньше, чем под пиджаком начало расползаться кровавое пятно. Он бросился на колени перед адвокатом, поднял глаза на Кинисайда:

– По‑прежнему считаете, что все подстроено?

Кинисайд смотрел на него с нескрываемой ненавистью, не замечая свистевших рядом пуль:

– Это все из‑за тебя…

– Вызывайте «скорую»! – крикнул Донован.

– Мудак…

– «Скорую»! Быстрее!

Кинисайд вдруг словно очнулся, огляделся, понял, что происходит. Резво нагнулся, вырвал из‑под лежавшего Шарки алюминиевый чемоданчик, поискал глазами, куда бежать, пригибаясь и прячась за колоннами, выскочил на улицу.

Джамал истошно закричал. Молот схватил его, сдернул с унитаза. Мобильный звонко шлепнулся на пол.

Их взгляды встретились.

– У нас с тобой, малыш, имеется кое‑какое незаконченное дельце, помнишь? – Молот плотоядно улыбался. Изо рта несло разложением и смертью.

Джамал никогда в жизни не испытывал такого ужаса.

Боковым зрением он видел дядечек, которые, как загипнотизированные, молча жались у стены. В глазах вопрос: «Неужели то, что сейчас происходит, правда?»

И скрытое облегчение: «Слава богу, не со мной».

– Помогите! – кричал Джамал. – Он меня убьет! Помогите!

Но слова лишь фиксировали происходящее. Он точно знал, что никто не придет на помощь.