– И вы, черт возьми, посмели здесь появиться! – бросил Донован.

– Не боитесь, что мы засунем вас в какую‑нибудь могилу и закопаем? – добавила Пета.

Шарки здоровой рукой дотронулся до плеча Донована:

– Пожалуйста, не здесь. Я ведь тоже приехал, чтобы отдать дань уважения.

Слова звучали искренне, в голосе Донован услышал неподдельную печаль и решил дать ему высказаться.

Впятером они медленно продолжили путь.

– Значит, из «Геральда» вас турнули? – уточнил Донован.

– Нужно же было свалить на кого‑то всю вину и заставить публично извиняться. Теперь я официально – кающийся грешник.

– И поделом. Вы кругом виноваты.

Шарки хотел что‑то возразить, но промолчал.

Они дошли до вырытой могилы. Мать Марии, до этих пор державшаяся стоически, разрыдалась, когда гроб с телом дочери начали опускать в землю. Донован отвернулся, пряча собственную боль.

После похорон родители Марии предложили ему зайти к ним домой, но он отказался – боялся сорваться. Они всё поняли и не стали настаивать. По дороге с кладбища снова подошел Шарки:

– Хорошо, что я вас поймал. Я хотел перемолвиться с вами парой слов.

– Лично мне в голову приходят только нецензурные выражения, – сказал Амар.

Шарки встал прямо перед ними, преграждая путь:

– Давайте прервем боевые действия и поговорим как цивилизованные люди. Прошу вас.

– О чем нам с вами разговаривать? – спросил Донован.

– Я хочу кое‑что предложить. – Шарки посмотрел сначала на Донована, потом на Пету и Амара: – Это касается всех вас. Выслушайте меня, пожалуйста.

Они смотрели на него и молчали.

– Приглашаю вас в ресторан, – улыбнулся он. – Это первое предложение.

Они сидели в красно‑золотом зале китайского ресторана в Манчестере. На столе стояли блюда с вкуснейшей экзотической едой. Джамал ел так, словно его не кормили ни разу в жизни; Донован, Пета и Амар едва притронулись к пище. Шарки отважно взялся за палочки, но быстро сменил их на вилку.

– И что же это за предложение? – спросил Донован, отхлебнув джина с тоником.

Адвокат отложил вилку, откинулся на спинку стула. Донован почувствовал, что речь затянется надолго. Придется терпеть – в конце концов, подумал он, надо же как‑то расплатиться за шикарный обед.

– Все старые отрасли промышленности, – начал Шарки, – тяжелая, обрабатывающая, горное дело – приходят на Западе, и особенно у нас в Британии, в упадок и находятся на грани полного исчезновения…

– Курочку никто не хочет? – вдруг спросил Джамал, с вожделением глядя на последний кусок в тарелке.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно и некстати, что Донован чуть не рассмеялся. Он ободряюще кивнул Джамалу.

В некотором раздражении из‑за того, что его перебили, Шарки продолжил.

– Наш туманный Альбион, лишенный традиционных источников дохода, – Шарки взял со стола вилку и размахивал ею, очевидно, полагая, что так его слова быстрее дойдут до слушателей, – теперь существует за счет информации. С невероятной скоростью она передается в разные уголки земли, так сказать, обеспечивая все стороны нашей жизни.

– И что, эта лирика имеет какое‑то отношение к вашему предложению? – спросила Пета. – Между прочим, нам еще рулить домой, а это неблизкий путь.

– Да, Пета, имеет. – Шарки злился, что снова приходится прерывать тщательно подготовленную речь.