– Надо обработать щеку, – друг порылся в ящике стола и протянул мне аптечку с перекисью.

Мобила защекотала бедро. Несложно догадаться, кто трезвонит в первом часу ночи. Заскрипев зубами, я вырубил аппарат к херам. Вся достопочтенная публика, с которой якшался батя, и так считала меня отбитым на голову типом. Не хватало только заявиться туда со свежим фингалом. У отца могли возникнуть проблемы из за меня. Снова. Поэтому, взвесив все возможные варианты развития событий, лучшим решением было просто не появляться на празднике.

– Весело. Девчонка теперь долго будет обходить клубы стороной.

– Ну и правильно. Нормальным бабам тут делать нечего.

Мы одновременно повернули головы на громкий стук.

– Я сказал Софье, чтобы беспокоила только в экстренном случае. – Макс прищурился и, нехотя поднявшись, направился к двери, в то время как я уже мысленно был готов проклясть сегодняшний день. – Сонь, что стряслось?! – раздался недовольный голос друга.

– Там Беляев и Ко нажрались в смерть и творят дичь. Парни интересуются, можно ли их выпроводить?! Помнится, вы говорили, чтобы их не трогали… – затараторила новенькая администраторша.

Я посмотрел через плечо, натыкаясь на озабоченный взгляд Гордеева.

Никита Беляев – сын местного авторитета. Все знали, что с ним лучше не связываться. Отец – махровый беспредельщик, а дитятко до сих пор решает свои проблемы через батю. Этот мелкий гаденыш повадился ходить в наш клуб. Мы бы и рады – щенок в легкую спускал по несколько тысяч баксов за ночь, – однако существовала и отрицательная сторона вопроса: Беляев нажирался в дрова и начинал творить дикий треш, отчего страдали другие гости.

– Я разберусь, – наконец, заключил Макс, подмигнув Софье. – Пойду угомоню этого недоумка, – и, не дождавшись моего ответа, он хлопнул дверью.

Стоило остаться в одиночестве и прикрыть глаза, как память моментально нарисовала живописную картину – я вновь оказался в нашей «пыточной».

Мы с Гордеевым так ласково прозвали потайную комнату со всякими увлекательными приблудами. Кстати, оттуда замечательно просматривался весь женский туалет. Девчонки обожали крутиться перед зеркалом, а мне нравилось подглядывать. Монотонно покручивал банку таблеток в руках, высматривая новую жертву. Девчонки были все как на подбор: с одинаковыми волосами, губами и сиськами. Я уже несколько недель никого не снимал. Приелось. Особенно когда даже сети расставлять не нужно – добыча сама кидается тебе в лапы.

Последнее время я ничего не чувствовал, потому что жил на антидепрессантах. Но, с другой стороны, это помогало – почти год без происшествий. Самый спокойный год в моей долбанной жизни. Я мог бы купить целую улицу с деньгами нашей семьи, но, по иронии судьбы, мечтал приобрести хотя бы одну человеческую эмоцию. Хоть какую то.

Сразу заприметил эту деревенщину.

Как только девчонка зашла в туалет, на ее лице появилось такое брезгливое выражение, будто она оказалась в грязном сортире сельпо. Мы влили в интерьер столько бабла, а этой бесцветной фифе что то не понравилось!

Взгляд приклеился к ее заднице, обтянутой черной синтетикой. Даже странно: такая худая – и с задницей… Да плевать. Я видел столько ягодиц и сисек, что в какой то момент размер вообще перестал иметь значение. Самое главное в женщине – мозги. Но девчонка ими явно не блистала.

Скалясь на простушку, вдруг ощутил, как тесно стало в брюках. Твою мать. Какого…

Я открыл глаза, вновь прокручивая в голове события сегодняшнего вечера. Король триппера. Ха ха.