– Натусь…

Сестра захихикала.

– Вот бы познакомиться с ним или с кем то из его компании…

– Зачем?! – я не смогла скрыть досаду. – Неужели ты не понимаешь, что им всем надо?!

– А может, я смогу это дать! – она уставилась на меня с вызовом.

Я поежилась, узнав в этом колючем бескомпромиссном взгляде нашу многострадальную мать. Не хотелось, чтобы Наташа хоть чем то на нее походила.

– Давай спать.

– Займешь мне денег на входной билет в клуб? – мелкая вертихвостка скосила глазки, как кот из «Шрека».

– Только если закроешь первую сессию на пятаки. Идет?

– Вредина ты, Катюша.

– Спи уже…

Я постаралась отогнать непрошенное видение холодных черных глаз, поселивших в груди липкое чувство тревоги.

POV. Алихан

– Ну, здравствуй, родимый! – я припарковался посреди университетской парковки, лениво откидываясь на спинку авто.

До первой пары оставалось минут десять. Давненько меня здесь не было. Год. Академ благополучно подошел к концу, настало время продолжить этот фарс. А как еще назвать учебу на спортфаке не самого топового вуза, учитывая возможности моей семьи?

Чего только ни сделаешь, чтобы досадить отцу.

По большому счету, мне плевать на высшее образование: и без корочки башка неплохо варит. Только у бати на этот счет другое мнение. Он реально свихнулся на интегрировании науки в бизнес, несколько лет назад открыв в Подмосковье аналог Кремниевой долины. Батя по всем параметрам образцово показательный тип, чего не скажешь обо мне – хаме и дебошире, еще и с условным в придачу. Вот такое ху*вое яблочко упало с яблоньки.

– Алихан?! – тихий властный голос ударил в спину, заставив замедлить шаг и обернуться.

– Отец? – я плотно сжал челюсти, скользнув взглядом по его высокой подтянутой фигуре в веселеньком клетчатом пиджаке.

Помяни черта…

– Я так и знал – снова подрался!

Я инстинктивно погладил саднящий участок кожи под глазом, молча следуя за отцом по небольшой аллее возле корпуса.

– Ты меня подвёл, сын. Вчера я очень на тебя рассчитывал. Но помахать кулаками для тебя куда важнее.

– Произошло недоразумение. – Поморщился, понятия не имея, как объяснить истинную причину побагровевшего «фонаря». Даже если скажу, что мне прилетело от бабы, ведь не поверит.

– Тебе уже двадцать один год, Алихан! Да я в твоём возрасте…

– Сорри, на пару опаздываю. Вдруг у меня ещё не все потеряно. М м? – перебил я с напускным веселием.

– Ну ты ведь не дурак! Я все еще настаиваю на твоем переводе в МГИМО!

– Спасибо, но меня и тут все устраивает.

Мы пристально смотрели друг на друга, оба на взводе.

– Качество образования здесь оставляет желать лучшего. Да любой университет страны с радостью распахнет двери для моего сына! Я договорюсь, правда! – в глазах старшего родственника сквозила горечь.

– Когда же ты поймешь, что мне эта учеба на хер не сдалась? – прищурился я, сверля родственничка прямым взглядом.

– Ты позоришь имя деда…

Ёбен бобен.

Когда отец вспоминал деда, академика и историка медицины, в честь которого меня, собственно, и нарекли, это означало высшую степень его озверения. Кровь то дурная! Чего только у нас по мужской линии не намешано! У прадеда были даже арабские корни. В противовес им, моя матушка – чистокровная славянка: белокурая, с прозрачными голубыми глазами.

В груди натянулась тугая струна, стоило вспомнить, сколько месяцев мы уже не виделись.