Стоут пребывал в отвратительном настроении. Вокруг на столах танцевали голые шалуньи, а он думал о Дези и о «поляроиде».

Но те ночи кончились, как и его супружество.

– Пошли, – сказал Клэпли. – Может, они вернулись домой.

– Погоди, – придержал его Палмер. Ведущий представлял участниц последнего конкурса двойников Памелы Андерсон Ли.

– Ух ты, мать-перемать! – выдохнул Стоут.

– Я скорее глаза себе выколю, чем буду на них смотреть, – сказал Клэпли.

– Боб, ты что! Роскошные телки!

– Посмешище. Дешевка.

– Ну да, если сравнивать с твоими высокопробными двойняшками, принцессой Грейс и принцессой Ди, – насмешливо сказал Стоут, – которые сейчас за целых пол-грамма боливийского кокаина делают двойной минет ямайскому порнографу.

Клэпли схватил Стоута за ворот.

– Палмер, ты сволочная свинья!

– Успокойся, Боб, мы оба свиньи. Остынь. Я достану тебе носорожий порошок, и ты получишь своих драгоценных Барби. – Стоут высвободился из хватки Клэпли. – Хуже, чем было, ты мне уже не сделаешь. Вспомни хотя бы, как мило пошутил мистер Гэш, запихнув мне в рот крысу.

– Потому что ты хотел меня ободрать, – напомнил Клэпли. – Получить вдвое за дело с мостом. Или даже втрое?

– Возможно, я слегка пожадничал. Но все равно…

На сцене тринадцать Памел Андерсон Ли танцевали – точнее, трясли грудями – под музыку из телесериала «Спасатели Малибу».

– Черт, мы живем в невероятное время! – изумленно вздохнул Палмер Стоут. – Ты только посмотри!

– Я сваливаю.

– Давай. Я возьму такси. – Остекленелый взгляд Стоута был прикован к пышногрудому зрелищу на сцене. Именно это нужно, чтобы отвлечься от мыслей о Дези.

– Не звони, пока придурок губернатор не подпишет финансирование моста, а у тебя не будет носорожьего порошка. Я хочу услышать от тебя только эти новости. Понятно?

Стоут согласно буркнул. Потом сказал:

– Боб, пока ты не ушел…

– Что еще?

– Не угостишь еще сигарой?

Клэпли швырнул сигару на стол.

– На, говноед!

– Приятных сновидений, Боб.

В «Пустынной Степи» тяжелый ящик погрузили на платформу и перевезли в низкий сарай без окон, известный как «Изолятор № 1». И часа не прошло, как Дургеса вызвали из дома. Перед сараем его встретил некто Аса Ландо, чья должность в охотничьих угодьях именовалась «смотритель зверей».

– Что, плохо? – спросил Дургес.

Аса Ландо сплюнул на землю. Дургес нахмурился.

– Ладно, дай-ка сам взгляну.

Сарай был разделен на восемь стойл с воротцами; стенки из прочной сетки тянулись от земли до потолочных балок. В каждом стойле имелись вентилятор, обогреватель и оцинкованная лохань для корма и воды. Посылка из Гамбурга обреталась в стойле номер три.

– Ты че, шутки шутишь? – спросил Дургес.

– Если бы. – Аса Ландо понимал, что влип. В его обязанности входило обеспечивать охоту животными.

– Во-первых, – начал Дургес, – это никакой не гепард.

– Знаю…

– Это или оцелот, или дикая кошка. Черт, в нем же весу фунтов тридцать пять, не больше.

– Кончай, Дург, у меня свои глаза есть. Вижу, что не гепард. Потому и выдернул тебя из постели.

– Во-вторых, – не угомонился Дургес, – у этой скотины всего две ноги.