Проблема осложняется еще и тем, что стать бодхисатвой, дабы прогуляться в параллельные системы, боги не могут. Достичь такого состояния способен только человек. Казалось бы, тут и решение всех проблем: прогулялся по вселенным, вернулся назад и объяснил людям, как устроен мир на самом деле. Но все не так-то просто. Становясь бодхисатвами, люди так отдаляются ст всех мирских проблем, занимаясь самосозерцанием и самосовершенствованием, что им становится наплевать на общую безграмотность и внутриполитические раздоры местного Олимпа, то бишь Меру.

Ну и последним фактором, мешающим существам отдельного мира оказывать серьезное влияние на всеобщую Вселенную, является то, что они свято верят в карму. Дескать, именно она правит всем миром, и даже боги, сами того не ведая, полностью подчиняются законам кармы. Лориэль недвусмысленно намекнул, кто именно этой «кармой» для индусов и их богов является, и Сеня в ответ криво усмехнулся. Естественно, разве может что-то в параллельных вселенных обойтись без вмешательства Оберона!

Впрочем, влияние повелителя эльфов в этой вселенной было минимальным. Во-первых, ему было трудно оказывать значительные воздействия на конгломерат миров, являющихся замкнутой системой. Во-вторых, оттого, что боги не являлись истинными правителями этого мира и не могли достичь высшей ступени совершенства, местная вселенная упорно противилась любому воздействию «высших сил» и этим ослабляла любые действия Оберона. Ну и, в-третьих, этот мир был настолько самодостаточен и консервативен, что оказывал мало влияния на соседние параллельные пространства.

Именно потому, что влияние Оберона в этой вселенной было минимальным, Лориэль и полюбил ее. Те редкие временные промежутки, во время которых эльфу удавалось выбить у начальства отпуск, он стремился провести здесь, дабы, как любят говорить в армии, быть поближе к кухне и подальше от начальства. Сеня тут же предположил, что маленький наглец получил отпуск, но Лориэль опроверг это утверждение. Оказалось, что крылатый болтун что-то напортачил во время своего последнего задания и Оберон отстранил его от работы. Что именно произошло, Лориэль объяснять наотрез отказался и вместо этого предложил просто отдохнуть и забыть о делах.

— И все равно не пойму я, почему ты выбрал нас в качестве собутыльников? — хмыкнул Рабинович. — Мы тебе вроде не родня…

— Вот, все люди такие. В любом измерении! — обиделся эльф. — И почему вы всегда в благие намерения, чистые побуждения и искренние чувства верить отказываетесь?

— А потому и отказываемся, что обманывают нас часто. Причем все кому не лень, — ответил кинолог.

— Вы сами себя в первую очередь обманываете, — огрызнулся Лориэль и отхлебнул каплю вина из бокала размером меньше наперстка. — Ну, не пойму я, куда танцовщицы делись, тролль их раздери? Долго я еще ждать буду?!

— Ты гляди-ка, наш мухрен крылатый раздухарился! — удивился омоновец, с неожиданной симпатией глядя на захмелевшего эльфа. — Сейчас еще и песни петь начнет.

— И начну! — заявил Лориэль и тут же исполнил свое обещание: — Взвейтесь кострами, синие ночи. Чтоб эльфа увидеть, выпей побольше, — и тут же запнулся. — По-моему, что-то я не то пою.

— Ты лучше молча пей. Умнее выглядишь, — посоветовал Рабинович и перевел взгляд на дверь, из которой в банкетный зал выплывали индийские танцовщицы. — Да-а. А потоньше тут никого нет?

Девушки и вправду отличались довольно внушительными габаритами. То есть, конечно, совсем толстыми назвать их язык бы даже у Рабиновича не повернулся, но и стройными красавицами танцовщицы не были. Можно даже сказать, что они довольно мало отличались от тех коров, которых в Индии почитают священными.