— Да, неплохо постреляли. Вывесите флаг. Они должны спуститься и подобрать раненых.

— Хозяин, там, где река поворачивает, а берега невысокие, он разместил людей, — докладывал Мбеджан, вернувшись из разведки. — Мы не сможем там пройти.

— Я тоже так думаю. — Син протянул ему открытую жестянку с мясом. — Ешь.

— Что он сказал, сэр? — спросил Экклес.

— Ниже по течению их люди. — Командир зажег сигару, которую достал из седельной сумки убитой лошади.

— Чертовски холодно сидеть здесь в иле, — пожаловался Экклес.

— Терпение, майор. — Син улыбнулся. — Мы доберемся до них к полуночи. Подождем, пока они будут пить кофе у костра на вершине.

— Вы хотите захватить вершину, сэр? — Экклесу явно понравилась эта мысль.

— Да. Предупредите людей. Трехчасовой отдых, а потом штурм.

— Очень хорошо, сэр.

Син лег на спину и закрыл глаза. Он очень ослаб, глаза болели от пыли и дыма. Ему было очень сыро и холодно, сапоги отяжелели от ила. От луддитовых паров раскалывалась голова.

«Я должен был поставить людей наблюдать за вершиной, — снова подумал он. — Боже! Как же я ошибся! Во время похода я потерял всех лошадей и большую часть людей. Мне надо было поставить наблюдение».

Глава 46

Британцы захватили вершину через несколько минут после полуночи, не встретив особого сопротивления. Буры выставили часовых и у подножия дальнего холма, и Син посмотрел сверху вниз на лагерь противника. Огни костров горели по всей долине. Люди

стояли вокруг них, глядя на вершину. Син грубо обругал их и крикнул Экклесу:

— Прекратить стрельбу! Успокоить людей! Скоро у нас будут гости.

Бюргеры построили на вершине укрытия, которые теперь защищали людей Сина. В течение десяти минут установили «максимы», и двести уцелевших воинов ждали приближения врагов из долины. Наконец они услышали долгожданные шаги.

— Они идут, майор. Приготовиться!

Бюргеры шли крадучись, и, когда Коуртни, различив их шепот, решил, что они подошли достаточно близко, он приказал открыть слабый огонь из ружей и «максимов», чтобы пристреляться. Буры ответили мощным оружейным огнем. Им помогала артиллерия из долины.

Первый снаряд пролетел в нескольких футах над головой Сина. Второй и третий разорвались неподалеку от атакующих буров, вызвав такую волну протеста, что артиллеристы, усилия которых не оценили, обиделись и больше не стреляли той ночью.

Коуртни ожидал мощного ночного штурма, но скоро стали ясны опасения Лероукса. Он боялся, что его же воины, находящиеся в долине в темноте, напутают и откроют огонь по своим. Правда, генерал мог утешать себя тем, что и Сину придется бодрствовать всю ночь, так как его воины подходили иногда к позициям англичан. Коуртни засомневался в мудрости своего противника. Рассвет должен был застать его на скалистом гребне, лицом к лицу с превосходящими силами врага. Короткую линию обороны англичане не укрепили с флангов, поэтому их легко было окружить и обстрелять продольным огнем. Син вспомнил Шпионский холм, воспоминания были не из самых приятных. В качестве альтернативы они могли вернуться к реке, но у него волосы вставали дыбом от подобных мыслей. Скоро станет легче. И если им суждено потерпеть поражение, то лучше уж в горах, чем в иле. Мы остаемся, решил он.

На рассвете наступило временное затишье, перестрелка почти прекратилась. Доносились лишь отдельные выстрелы с нижнего холма, но Син чувствовал нарастание активности буров. Зловещие шорохи и приглушенные голоса, доносящиеся с флангов, подтверждали его подозрения.