Аккуратно подстриженная борода имела прямоугольную форму. Раны на запястьях скрывали бинты, пропитанные йодом. Но грива рыжих волос никак не поддавалась. Осунувшееся лицо обветрилось и стало коричневым от загара.

— Так удобно? — поинтересовался Син.

— Да, — ответил Лероукс и уставился на руки. Воцарилось молчание, им обоим трудно было подобрать нужные слова.

— Закуришь, Поль? — спросил Син и полез в тумбочку у кровати.

— Спасибо.

Они курили в полной тишине. Лероукс смотрел на кончик сигары.

— Хороший табак, — выдавил он.

— Да, — согласился Син и глубоко затянулся. Лероукс закашлялся, взяв сигару в другую руку.

— Я подумал, почему бы мне не навестить тебя, и пришел, — сказал Жан-Поль.

— Я рад.

— Итак, с тобой все в порядке?

— Да, со мной все в порядке.

— Это хорошо. — Лероукс глубокомысленно кивнул. — Ну ладно. — Он медленно встал. — Думаю, мне пора идти. Мы снова встретимся через час. С мыса Доброй Надежды прибыл Джанни Смуте.

— Я слышал.

Госпиталь гудел от сплетен по поводу того, что происходит в большой палатке у станции. Под председательством старого президента Стейна командиры буров решали дальнейшую судьбу народа. В палатке спорили Де Вет, Нейманд, Боза, герцог Сус и другие. В течение последних двух лет эти имена гремели по всему миру. А теперь появился и последний из могикан — Джанни Смуте. Его коммандос осаждали маленький городок О'Кип на севере мыса Доброй Надежды. Он оставил их, сел на поезд и приехал. Теперь они совещались. И если все эти вершители судеб ничего не добились за последние проклятые годы, то, по крайней мере, завоевали любовь буров. Крохотная группка уставших от войны людей когда-то сражалась с самой грозной армией мира.

— Я слышал, — повторил Син и импульсивно развел руками. — Удачи тебе, Жан-Поль.

Лероукс схватил его за руку и горячо затряс, задыхаясь от переполнявших его эмоций.

— Син, мы должны поговорить. Мы должны, — выпалил он.

— Садись, — предложил Син.

Лероукс снова присел на кровать.

— Что я должен делать, Син? — спросил он. — Только ты можешь что-то посоветовать мне. А не те… те другие, из-за моря.

— Ты встречался с Китченером и Милнером. — Эта фраза прозвучала не с вопросительной, а с утвердительной интонацией, так как Син знал об этой встрече. — О чем они тебя просили?

— О худшем, — с горечью произнес Лероукс. — О капитуляции.

— Ты согласишься?

Помолчав, Жан-Поль поднял голову и посмотрел в глаза Сину.

— До этого мы сражались, чтобы жить, — начал он, — а теперь будем сражаться, чтобы умереть.

— И что ты намерен предпринять? — мягко поинтересовался Син.

— Смерть — не худшее из зол. Мы не можем жить в рабстве. — Лероукс повысил голос. — Это моя земля.

— Нет, — резко возразил Син. — Это еще и моя земля. И земля моего сына. — Его голос смягчился. — В жилах моего сына течет твоя кровь.

— Но остальные — этот Китченер, этот дьявол Милнер.

— Они — другие люди, — произнес Син.

— Но ты сражался вместе с ними! — обвинил его Лероукс.