Вместо нее возникла Лахесис.

– Ты имеешь полное право закончить свою службу тогда, когда пожелаешь. Мы обязаны тебя поддерживать и помогать, как помогали предшественнице Клото, когда она решила выйти замуж за японского мастера боевых искусств. Что ж, как‑нибудь справимся; в конце концов, все всегда приходит в норму. Ведь твоей преемнице не придется действовать в одиночку, мы будем рядом. – Но видно было, что ее это не очень радует.

– А можно мне… – неуверенно начала Орлин.

Лахесис взглянула на нее:

– Орлин… я совсем забыла, что ты с нами! Конечно же, мы вернем тебя в Жилище!

– Нет, я хотела спросить вас про смену одного из аспектов. Это обязательно должна быть женщина?

Лахесис помолчала немного.

– Ну нет. Конечно, нет, – ответила она. – Никакая из инкарнаций не должна быть того или другого пола. Хотя мой опыт… нет, не обязательно женщина.

– Мне кажется, я знаю мужчину, который вам подойдет и который, возможно, примет ваше предложение, – сказала Орлин. – Если вы готовы рассмотреть его кандидатуру…

Джоли и Вита, до сих пор молчавшие и предоставившие действовать Орлин, вдруг ожили.

– Ты случайно имеешь в виду… – начала Джоли.

– …не Рока? – закончила Вита.

– Кто он такой? – спросила Лахесис.

– Его зовут Николай, – ответила Орлин.

Джоли и Вита немного успокоились, хотя их и удивили слова Орлин, которая после своей смерти и встречи с Нокс, кажется, начала приходить в себя и вникать в окружающую ее жизнь.

– Старый цыган, вдовец, его единственная дочь вышла замуж и уехала. По правде говоря, я не знаю, жив ли он еще, но…

Лахесис расставила руки в стороны, между ее ладонями тут же возникла паутина – кусок Гобелена Жизни. Она внимательно вгляделась в рисунок.

– Он жив, – сказала она, свела руки вместе, и паутина исчезла, осталась лишь одна нить.

И вот они уже отправились в новое путешествие и вскоре остановились в маленькой деревушке на юге Франции. Лачуга старого цыгана совсем не изменилась, как, впрочем, и он сам. Когда Орб с ним познакомилась, ему было лет шестьдесят; сейчас ему исполнилось восемьдесят, он передвигался медленно, с трудом, но по‑прежнему сам себя обслуживал, как это принято у цыган.

Атропос появилась перед ним.

– Николай, – позвала она.

Глаза старика остановились на ней.

– Я тебя слышу, Госпожа нитей! Чего ты от меня хочешь?

– Ты умеешь судить людей?

– Великолепно! – ответил он. – Могу с первого взгляда сказать, сколько у человека денег и какую сумму он готов отдать за безделушку.

Атропос улыбнулась:

– Ну, на такое способен любой цыган. Предположим, тебе нужно принять решение, касающееся его жизни?

– Человек делает то, что должен. Но мы не любим убивать. Такая необходимость возникает редко.

– Хорошо, я не буду темнить. Я Судьба. У меня есть три аспекта, я должна заменить один из них до конца сегодняшнего дня. Мы рассматриваем тебя в качестве одной из возможных кандидатур, но не уверены, что готовы предложить такую службу мужчине вообще и тебе в частности. Если тебя наше предложение заинтересовало, ты должен убедить нас – всех троих… и, вполне возможно, мы будем вести себя не слишком милосердно. Мы не дадим тебе подумать; время поджимает, и если ты категорически против, нам придется отправиться на новые поиски.

– Цыгане способны быстро оценить новую ситуацию, – не моргнув, ответил Николай.