– Без стенографистки? Каким образом?

– Сидите тихо, положив руки на колени, но время от времени меняйте положение, точно вам стало неудобно. Если вы считаете, что все хорошо и подозреваемый невиновен, сделайте так, чтобы я увидел пальцы вашей правой руки; когда вы услышите ложное свидетельство и поймете, что перед нами действительно преступник, покажите левую. Я не буду комментировать ваши действия; вы просто должны постоянно держать руки в нужном положении.

– Хорошо, – согласилась Джоли. – Вот так – когда хорошо, а так – плохо.

– Она прикрыла левую руку правой, а потом наоборот.

– Именно. Вы можете оказаться гораздо более полезными, чем я предполагал.

– Это намного веселее, чем развлекаться с разными типами! – заявила Вита.

– Надеюсь, – сухо ответила Орлин.

Казалось, тот факт, что приходится иметь дело с грязной стороной жизни общества, каким‑то неведомым образом ей помогает; причина, возможно, заключалась в том, что Орлин увидела, как мало среди живущих людей благородных или просто хороших.

В следующем деле, которое слушали при закрытых дверях, обвиняемым был обходительный бизнесмен, довольно красивый человек с начальственными манерами. На манжетах его сорочки сверкали запонки с бриллиантами, а на галстуке красовалась заколка с опалом.

– Я так рад вас видеть, судья Скотт, – добродушно проговорил он и протянул руку.

Судья ее не взял.

– Мы встретились с вами по официальному делу, мистер Бронкс.

– Называйте меня Весельчак, – проговорил Бронкс. – Я не сторонник формальностей.

– А вот я сторонник, – холодно ответил судья. – Насколько вам известно, вы присутствуете на закрытом предварительном слушании, и мы должны определить, нужно ли выдвигать против вас обвинение в растрате. Имеются ли какие‑нибудь факты, которые вы хотели бы нам сообщить?

– Знаете, судья Скотт, я по‑настоящему восторгаюсь вашей необычной манерой ведения дел. Говорят, что во время неофициального слушания вы можете узнать про преступника и его дело гораздо больше, чем прокурор за неделю.

Несмотря на добродушие и открытую, располагающую манеру себя вести, этот человек оказался самым настоящим злодеем. Его аура была чернильно‑черной. Джоли уверенно показала судье, что она думает о мистере Бронксе.

– Существуют ли какие‑нибудь причины, по которым я не должен потребовать, чтобы вы предстали перед судом, специализирующимся на делах, связанных с рэкетом?

– У вас нет никаких свидетельств, нет улик! Вам должно быть прекрасно известно, что я не стану пачкать руки подобными грязными делишками, судья Скотт.

Джоли страшно удивилась, когда аура Бронкса изменила цвет. Он действительно не совершал преступлений подобного рода. Она изменила положение рук.

– Вымогательство? – спросил судья.

– Ваши обвинения безосновательны!

Похоже, он вновь сказал правду.

– Однако вам удается получать солидные деньги благодаря тому, что вы обманываете государственные агентства во время составления контрактов, – заметил судья. – Мне кажется, это называется «снимать сливки».

– Как вы смеете такое говорить! Я честный бизнесмен!

Руки Джоли вернулись в положение «виновен».

– У нас имеются достаточные улики, – заявил судья. – Однако я считаю, что любое обвинение должно быть абсолютно точным и обоснованным.