Хотя, возможно, она просто привыкла быть сильной. Смерть обоих родителей — страшная утрата, после которой ее главной целью в жизни стало самосохранение. Занимаясь бизнесом, она забывала о своем горе. А еще ей все время приходилось заботиться о Ларри.

   Ларри! Энни охватила тревога при мысли о заблудшем брате и его проблемах с выпивкой. Интересно, как он там, в современности?

   И вообще, существует ли тот мир, который она покинула?

   «Прости, приятель! — с грустью подумала Энни. — Твоя сестра угодила в чистилище. Надеюсь, что когда-нибудь я к тебе вернусь…»

   Впрочем, сначала надо было как-то спастись от грозившей ей беды. Конечно, она не могла утверждать, что в любом случае сумеет совершить обратное путешествие во времени, но если она умрет, то шансов уж точно не будет. А значит, выход один — победить Сэма Ноубла.

   Он лишал ее привычного спокойствия и самообладания. Раньше, увлекшись мужчиной, Энни испытывала к нему доверие. Их отношения основывались на взаимном понимании и духовной близости. Опасность, вожделение и бурные ссоры вообще не входили в этот набор. С Сэмом Ноублом все было по-другому. Она впервые встретила такого человека — наглого, бесцеремонного и в то же время по-своему принципиального, невероятно самоуверенного и сексуального. Одним словом, легенду Дикого Запада.

   Энни улыбнулась. В другой ситуации она с удовольствием покрутила бы роман с человеком-легендой, ибо такого мужчину ей вряд ли удастся встретить в XX веке.

   Но сейчас она у него в плену, и он считает ее опасной преступницей. Заносчивость Сэма Ноубла выводила ее из себя и в то же время притягивала. О Господи, да она таяла от одного его взгляда! Этот человек обладал каким-то животным магнетизмом. А когда он ее поцеловал… Энни презирала себя за слабость, однако лежать с ним в одной спальне было изощренной пыткой. И лишним доводом в пользу побега.

   Ровное дыхание Сэма убедило Энни в том, что он действительно спит. «Сейчас или никогда!» — решила она. По счастью, привязав ее шарфами к кровати, он сделал не тугие петли, и она могла немного шевелить руками. Энни неуклюже изогнулась, пытаясь дотянуться до маленьких ножниц, спрятанных под воротником, но тут пружины ее кровати громко скрипнули, и храп Сэма смолк.

   Энни замерла в неподвижности, охваченная тошнотворным страхом. Но, слава Богу, все обошлось. Сэм какое-то время лежал тихо, потом до нее опять донеслось его размеренное дыхание.

   Изловчившись, она осторожно вытянула ножницы из ткани своей ночной рубашки и принялась резать шарфик — не по узлу, а там, где он был натянут между узлами. Щелк, щелк, щелк. Казалось, эта работа займет целую вечность. Сбившаяся в складки материя едва поддавалась крошечным ножницам, неестественно вывернутая рука немела, а сердце стучало так сильно, что Энни боялась, как бы его стук не разбудил Сэма.

   В конце концов шарфик распался на две половинки и одна ее рука освободилась. Энни облегченно вздохнула. Избавиться от второго шарфа оказалось значительно проще. Несколько раз щелкнув ножницами, она прорезала шелк.

   Слава Богу! Ее окатило волной радости. Она осторожно соскользнула с кровати, на этот раз почти не потревожив пружины.

   Медленно передвигаясь по темной комнате, Энни взяла со стула свою одежду и сумку, решив пока не снимать оставшиеся на запястьях узлы — это можно будет сделать потом. По счастью, она умела ходить бесшумно. Во время болезни мамы Энни ухаживала за ней в свои выходные дни. Перед самой смертью Мэриан Диллон очень плохо спала — ей было трудно дышать, она ворочалась в постели, корчась от боли.