— Да, я вырос совсем не таким, как моя младшая сестра Бетси. Мама пыталась приучить меня к книгам, но я предпочитал проводить время на охоте и рыбалке или шататься по городку, слушая рассказы старожилов.

   — Похоже, ты пошел в своего отца, — криво усмехнулась Энни.

   — Ну, разве только самую малость, — признал он, сложив вместе большой и указательный пальцы.

   — И все же ты рос не без мужского влияния.

   — Это верно. К тому же через несколько лет после того, как мои родители обосновались в Колорадо, туда приехал дед — надо полагать, чтобы наставить на путь истинный местных грешников… и, разумеется, моего отца. После смерти деда бабушка вернулась к шайеннам и по сей день живет в их племени, хоть официально индейцы были выселены из Колорадо.

   — Она была рада, что вернулась к своим аборигенским корням? — поинтересовалась Энни.

   Сэм кивнул, хотя его явно озадачили слова «аборигенские корни».

   — Она очень любила моего деда, но так и не прижилась в его безумном мире белых людей. Наверное, отчасти поэтому они все время переезжали с места на место.

   — А что твои родители? Отец в конце концов остепенился. Сэм покачал головой.

   — Когда мне было тринадцать, пришло известие, что его застрелили во время ссоры за карточным столом.

   — Какое несчастье, — пробормотала Энни.

   — А через два года моя мама умерла от малярии. Тогда-то мы с сестрой и перебрались к бабушке, в ее племя.

   — Ты жил с шайеннами? Его лицо озарилось.

   — Да, и это было замечательно. Бетси едва исполнилось тринадцать лет, и ей требовалось женское руководство. Она прожила там даже дольше, чем я, а когда стала взрослой, вышла замуж за белого траппера (Охотник, ставящий капканы.) и уехала с ним в Вайоминг. Она пишет мне письма.

   — Ты скучаешь по ней?

   — Конечно. Кроме нее, у меня больше не осталось родных, если не считать моей бабушки. — Сэм вздохнул. — Я прожил у шайеннов несколько лет и многому научился у их воинов. Теперь я умею охотиться и рыбачить по-индейски, ходить по следу. Благодаря моим шайеннским братьям я обрел цель в жизни, когда отправился на поиски озарения.

   — На поиски озарения? — переспросила Энни, вспомнив, что совсем недавно уже слышала от кого-то это странноое выражение. — Что это значит?

   — У юношей-шайеннов есть традиция: они уходят в дикие края и там голодают. После нескольких дней поста и медитации воину является его духовный знак — тотем. Я отправился на поиски озарения, когда мне было шестнадцать, и увидел ястреба, который посоветовал мне стать охотником за головами.

   — И тогда ты ушел из племени?

   — Я ушел позже, но и потом не порвал связи с племенем. Несколько раз в году я навещаю бабушку и людей ее хлемени. Я признателен шайеннам за то, что они наставили меняв жизни.

   — Понятно, — протянула Энни, размышляя над его словами. — Значит, ты веришь в необходимость того, чем занимаешься?

   Сэм обратил к ней серьезный взгляд.

   — Я верю в справедливость. Закон должен побеждать зло. Энни рассмеялась.

   — Наверное, у тебя очень противоречивая натура, если твой дед был проповедником, бабушка — шайеннкой, мама — учительницей, а отец — картежником и гулякой.