– Что ты предлагаешь?

– Позвольте мне пытать его, вырвать у него правду криком.

Тилар прикрыл глаза. Так недолго ему удалось пожить в новом, исцеленном теле, а вот его уже снова собирались отобрать и сломать.

– Да будет так, – согласилась женщина со скамьи.

Глава 4

Кровавая луна

На последнем, седьмом этаже башни Конклава Дарт сидела на стуле с прилежно сложенными на коленях руками и старалась не смотреть на девочек, что восседали рядком на расставленных вдоль стены стульях. И особенно она старалась ежеминутно не пересчитывать, сколько одноклассниц осталось между нею и закрытыми дверьми в конце коридора. На наддверной притолоке был вырезан знак врачевателей – дубовая ветвь.

Девочек проверяли перед вечерней церемонией – лекари должны решить, достаточно ли они чисты, чтобы преклонить колени перед оракулами богов. Дарт и так наперед знала, что ее ждет.

На глаза то и дело набегали горькие слезы.

Двери в очередной раз отворились, пропустив еще одну девочку с четвертого этажа; она пролетела мимо подружек, как вспугнутый воробей. Но, судя по улыбке, ее нес на своих крыльях отнюдь не страх. На лбу девочки виднелся смазанный синий крест, выведенный масляной мазью, – знак лекаря Палтри, который объявил ее чистой. Девочке дозволялось присутствовать на вечерней церемонии, что открывала ей путь к возможному избранию в доверенные слуги богов.

В открытых дверях возникла матрона Граннис. Все девочки тут же встали, и Дарт вместе с ними. Ее не отпускала ноющая боль в чреслах, напоминающая о недавних страданиях.

Матрона взмахом руки подозвала ближайшую к двери девочку.

– Пошли, Лаурелла. Нам предстоит долгий день.

Лаурелла присела в поклоне. Ей предстояло пройти проверку первой из обитательниц третьего этажа. По обычаю, сначала проверяли девочек с шестого этажа, за ними учениц с пятого и четвертого, а третий этаж оставляли напоследок. В этом году класс Дарт впервые предстанет перед оракулами, слепыми слугами богов; они всегда приезжали в первую луну лета, чтобы выбрать новых слуг своим господам.

Лаурелла подошла к дверям. В белом шелковом платье, в белых бархатных туфельках, она казалась воплощением самой чистоты. Хотя учениц с третьего этажа выбирали редко, но кто из оракулов не углядит Лауреллиных совершенств!

Девочка задержалась на пороге и оглянулась на одноклассниц. Пудра не могла скрыть горячий румянец переживаний. Лаурелла попыталась выдавить из себя храбрую улыбку, но получилась только болезненная гримаска.

Глаза всех сидящих в коридоре не отрывались от нее, пока дверь за ней не закрылась.

Теперь только одна девочка оставалась между Дарт и комнатой осмотра: Маргарита. Как и подруга, она была одета во все белое, вплоть до цветков‑кисточек на туфлях.

Дарт огладила свою белую рубаху с поясом, пытаясь придать своему наряду какое‑то подобие красоты. Хотя и баснословное количество шелка и кружев никогда не вернет ей невинности.

– Хватит вертеться! – прошипела сквозь зубы Маргарита. Тревога сделала ее резкой.

Дарт послушно сложила руки на коленях.

Последние семь дней она тщательно скрывала все признаки случившегося, что далось нелегко. Первые три дня, пока разрывы еще кровоточили, она пачкала белье и простыни.

На вторую ночь матроне Граннис доложили о крови на вещах Дарт. Девочка торопливо отговорилась тем, что у нее началась первая менструация. Полная женщина нахмурилась и отвела ее в свой кабинет.

Дарт в ужасе ожидала, что ее позор тотчас раскроется, но матрона усадила ее на стул и заговорила спокойно, даже ласково.

– Тебе нечего стыдиться, – объясняла она.