Делия закрыла глаза, опустила голову и достала из кармана сосуд. Она молча протянула его Роггеру.

Тот бережно взял его и передал Кревану, пират держал репистолу в руках как величайшую драгоценность.

– Я обо всем позабочусь, – сказал он. Потом, осторожно поворачивая хрустальный сосуд, оглядел его в свете факела. Как ни странно, на глаза его навернулись слезы, и он заговорил негромко, хотя в голосе звучала сталь. – Если бы я верил, что ты действительно убил Мирин, ты не вышел бы отсюда живым, Тилар де Нох.

Креван поднялся и подошел к стеклянному шкафу, полки которого заполняли книги, свитки и несколько закрытых ящиков.

Пока он прятал репистолу, Тилар шепотом спросил у Роггера:

– Ему можно доверять?

Но пират услышал его.

– Я никогда не нарушал слово.

Креван повернулся к факелу и протер рукавом щеку. Под пеплом показались три полосы, такие же, как у Тилара.

Тилар поперхнулся и едва сумел выдавить:

– Ты… ты рыцарь?

Креван молча отвернулся:

– Роггер, проводи гостей в восточное крыло. С утренним отливом вас будет ожидать лодка, до того времени можете отдохнуть.

Вор жестом указал спутникам на дверь. Тилар наклонился к нему и шепотом спросил:

– Черных флаггеров возглавляет павший рыцарь?

Роггер оглянулся через плечо на высокого пирата.

– А кто сказал, что он павший? Не каждый рыцарь нарушает клятву, – твердо сказал Роггер, глядя Тилару в глаза. – Некоторые сами уходят из ордена.

Тилар покидал комнату с нахмуренным лбом и роем вопросов в голове. Он считал себя достаточно умудренным жизнью, но сейчас ощущал ребенком, еще только познающим мир.

Стоя на палубе пузатого «кита», Тилар смотрел, как в небе над Летними островами медленно поднимается солнце. Судно воспользовалось отливом, чтобы отойти от берега, и сейчас двигалось к глубоким водам. В полночь они войдут в воды у Рева Бури, где их будет ожидать другой корабль, а вторая пересадка произойдет на реке Уайа; беглецы надеялись частой сменой кораблей сбить со следа погоню.

За спиной раздались шаги, и рядом о поручень оперся Роггер. В чистой одежде матроса, с аккуратно подстриженной бородой, он выглядел другим человеком.

Вор заметил, что его рассматривают, и провел рукой по свежевымытой бороде.

– Делия знает, как обращаться с ножницами и расческой. Мне даже захотелось начать новую жизнь.

В тишине они смотрели, как судно выплывает из утреннего тумана под чистые, прозрачные небеса. Позади окутанные дымкой острова казались призраками, страной из сновидения.

– И что теперь? – спросил Тилар.

Роггер пожал плечами.

Делия находилась в каюте, с первой качкой девушку начала мучить морская болезнь. Она отказалась остаться на берегу, утверждая, что судьба связала ее с Тиларом и что только с ним у нее еще имеется возможность послужить Мирин. Тилар сам не мог объяснить, почему позволил ей взойти на корабль. Возможно, его тронула тоска в глазах служанки.

Мотивы Роггера он понимал лучше: тому все равно ничего другого не оставалось. Поскольку он не мог завершить паломничество, а вдобавок связался с богоубийцей, вор решил, по его словам, «идти дальше с парнем, который держит на привязи большого черного демона». Но, несмотря на игривость его заявления, Тилар чувствовал, что Роггер, как и Делия, многое оставили недосказанным.

Например, текст на старолиттикском. Тилар провел пальцем по отпечатку на груди и повторил вслух:

– «Эги ван клий ни ван дред хаул».

– Сломать кость, – прошептал волнам Роггер. – И освободить дред хаула, темный дух. Думаю, это подходящее описание для твоего чудища.

– Кто оно? Демон? Порождение наэфира? Во дворе оно сильно походило на то создание, что убило Мирин и ее рыцарей.