Чудовище заметалось. По его коже побежали темнеющие волны, тело затряслось в судорогах. Щупальца втягивались и скукоживались, а на палубе от них оставались шипящие пятна.

– Кажется, ему не понравилось, как ты пахнешь, – заметил Роггер. – Посидев с тобой в одной камере, я полностью с ним согласен.

– Тварь боится не его вод, – благоговейно произнесла Делия. – Ее ранит Милость, которая в них содержится.

Мийодон бился на палубе так, что корабль качало. Темное пятно на его туше расползалось все шире, как будто чудовище горело изнутри.

В конце концов тварь перевалилась через борт, с плеском упала в море.

– Ты думаешь, он выживет? – спросил Роггер, наблюдая, как расходятся по воде круги.

– Сомневаюсь, – ответила Делия. – Мы ведь поразили его не гарпуном, а осененной богиней Милостью.

Тилару припомнилось, что Делия уже что‑то подобное говорила.

– О чем ты? – спросил он девушку.

Она повернулась к нему:

– Ты поразил мийодона заклинанием.

– Заклинанием из мочи? – прервал ее Роггер.

– И крови, – подтвердила девушка.

Тилар замер. Он никогда не изучал специально искусство Милостей, но знал, как действуют божьи жидкости. Только их гумор может осенить или наложить заклятье.

– Ты хочешь сказать, – прошептал он, – что мои жидкости имеют те же способности, что и гумор богов?

– Не богов, а только одной богини – Мирин, – поправила его Делия.

– Невероятно, – пробормотал вор.

Делия не сводила глаз с Тилара.

– Я видела твою кровь, когда тебя пороли, и узнала свечение Милости в ней. Со своей смертью Мирин не только одарила тебя дред хаулом, она каким‑то образом передала тебе свою божественную силу. Она во всех твоих гуморах, не только крови.

Объяснение казалось невероятным, но достаточно было посмотреть на опустевшую палубу. Тилар припомнил ледяную тяжесть репистолы в руке. Так неужели это правда?..

Сначала демон, теперь Милости бога…

Но скрип люка положил конец дальнейшим вопросам. Из трюма появился капитан Граул, а за ним кучка вооруженных мечами матросов. При виде пустой палубы капитан разинул рот.

– Во имя всех богов, так это правда! Акула ушла!

– Вернулась в родимую стихию, – подтвердил Роггер.

– Но… как?

Вор пожал плечами.

– Наверное, твой корабль не пришелся ей по вкусу. Слишком соленый.

Он пригнулся к Тилару и Делии и прошептал сквозь бороду:

– Лучше продолжить наш разговор внизу.

Тилар ответил едва заметным кивком.

Но капитан уже не смотрел на них. Хотя корабль и команда спаслись, судно получило повреждения. От бизань‑мачты остался обломок, а шканцы заливал яд. Понадобится время, чтобы «Прибой» снова стал пригодным к плаванию.

– Ты, ты и ты! – проорал Граул. – Несите из трюма доски. Ты! Тащи корзины с солью для палубы. И куда подевался боцман?

* * *

Они собрались в каюте, где поселили Тилара и Роггера. Каюта была не больше чулана, куда втиснули две койки и рундук. Иллюминатора здесь не имелось, и единственное освещение давала лампа, где горела ворвань морской пиявки. Тусклое дымное пламя к тому же нещадно воняло.

Роггер сидел на койке и растирал ступни, а Делия вытянулась в струнку у закрытой двери, как будто не могла решить, прилично ли ей оставаться наедине с двумя мужчинами.

Тилар расхаживал перед шкафом.

– Так, выходит, что наш мальчик до краев полон этого добра, – заговорил Роггер, ковыряя темный ноготь.