– Ну, что же… – Сандра неловко обняла его за шею и тут же отстранилась. – Глупо звучит, но я рада, что познакомилась с тобой, Диего.

Диего кивнул и поднял на нее пронзительный взгляд зеленых глаз.

– Почему же глупо, Сандра?

Она покраснела.

– Между нами было слишком много чего, чтобы назвать это просто знакомством.

Он слегка улыбнулся.

– Знаешь, а я рад, что ты это сказала. Это важно для меня.

Сандра кивнула, передала рюкзак индейцу, хотела сесть в каноэ, но, решившись, вдруг повернулась к Диего и поцеловала его в губы. Он откликнулся тут же, крепко обвив ее талию руками. Но Сандра уже поспешила отстраниться. Смятение и шок от смелости своего поступка вдруг пересилили желание побыть с ним еще немного.

Она села в каноэ, но когда проводник взялся за весло, чтобы оттолкнуться от берега, вдруг выпалила:

– Если вдруг однажды ты выберешься из сельвы…

Диего кивнул, улыбаясь.

– Я обязательно найду тебя.

И он стоял на берегу, пока каноэ отдалялось от берега. И никуда не уходил.

Сандра с волнением смотрела на его фигуру, пока они не повернули и он не исчез из виду.

Диего не найдет ее, ведь он не знает, где именно она живет в Нью-Йорке, да и сама Сандра не понимала, сколько времени она проведет с отцом. А номер телефона он у нее не попросил.

Когда Диего исчез за поворотом реки, Сандра глубоко вздохнула, подняла взгляд к небу и, сев поудобнее, достала альбом и карандаши. Но почти тут же увидела на наклонившемся дереве над рекой огромную птицу с темными глазами и хищным клювом. Гарпия расправила свои гигантские крылья и растопорщила над головой перья, похожие на рожки. Ее влажные бездонные глаза провожали Сандру, уплывающую по реке прочь из сельвы.

Сандра поняла тогда, что какой бы опасной ни казалась Амазонка, она просто живет по своим собственным законам. И человеку, попавшему в нее из другого мира, надо менять свои правила и нормы, чтобы продолжать жить. И только если не принимаешь порядков сельвы, она пытается уничтожить тебя, как досадную помеху посреди своего великолепия. Просто потому, что для нее ты не ее часть, а значит, опасен. И легкая улыбка коснулась губ Сандры. Гарпия слегка кивнула. Ей больше не нужно было охотиться на глупую обезьянку. Потому что она стала умнее.

Сандра поняла, почему Диего спокойно выживал в сельве – он не выживал. Он жил. Он принял законы этого места и не пытался прогнуть Амазонку под себя. Он дал ей прорасти в себя. Сандра спросила себя, как же вела себя она. И поняла, что почти все время своего пребывания она не принимала сельву и боялась ее.

Теперь же, когда каноэ скользило по реке, Сандра долго-долго впитывала в себя все краски, звуки и запахи сельвы. И пыталась пропитаться ими. Она прощалась с лесом, который был матерью и защитой для Росалии и ее племени. Она с уважением благодарила сельву за то счастье и приключения, что та подарила ей.

А потом Сандра открыла альбом и стала рисовать то, что ее ожидало. Она рисовала себя в Кито, потом в самолете, потом в объятьях отца. Сандре очень хотелось поскорее вернуться в свою сельву. В цивилизацию.

И хоть она мечтала о горячем душе, удобствах, Сандра понимала, что теперь с ней неотлучно путешествует ее внутренний зверь. И расставаться с ним не планировала.

Эпилог

Август в Нью-Йорке был душным и аномально жарким. Сандра вышла из галереи и, оказавшись в волне горячего городского воздуха, поспешила остановить такси.

Сев в прохладную машину, она назвала адрес таксисту, а сама разложила на сидении папку со своими акварелями. Прошло несколько месяцев с ее возвращения из дебрей Амазонки. Все это время Сандра дорабатывала наброски и этюды, рисовала новые работы по фотографиям, которые успела сделать в первые дни своего пребывания в Эквадоре.