– Как она? – хрипло произнесла Росалия. Ей становилось все лучше. Хосе помог ей поднять голову и приложил к губам чашку с горячим бульоном. Только теперь, глотая густой горячий напиток, Росалия поняла, как замерзла.

– Спасибо, – поблагодарила она Хосе и села, повернувшись в сторону Сандры.

Та сидела у костра, скрестив ноги, завернувшись плотно в одеяло. Она была бледна, было заметно, что у нее недавно шла кровь носом. Но в остальном она была в порядке.

– Если бы ты не достучалась до моего духа, – тихо произнес Диего, делая вид, что помогает Росалии усесться поудобнее, – она бы сейчас была мертва.

Индианка кивнула. Да, Сандра была на волосок от смерти. Присмотревшись, она не увидела проклятий ни над Диего, ни над Хосе, ни над Сандрой.

Повернувшись в другую сторону, она увидела Тео лежащим на земле. Судя по заострившимся чертам лица, он был мертв.

Росалия уже знала об этом, но сейчас последняя надежда погасла в ее душе, как остывающий уголек от костра.

Ее учитель, ее второй отец ушел вслед за Рубеном, и она окончательно осиротела.

Возвращение в деревню было тягостным и радостным одновременно. Росалия кратко пересказала племени произошедшее с ними в походе, заверила, что проклятие не дойдет до деревни, и первой вошла в свой дом, продемонстрировав, что все останутся в живых.

На вопрос Сандры, остался ли открытым проход в Маноа, Росалия уверенно ответила, что нет. Со смертью Джейка проход закрылся, потому что больше не было необходимости держать его открытым: Маноа покинули все, кто в него проник.

Сандра и Диего вернулись в лагерь, чтобы проверить палатку и вещи девушки, выгнать насекомых и зверей, которые наверняка похозяйничали в лагере. Диего почти сразу же отправился вверх по реке в каноэ, чтобы найти проводника для Сандры. Пенти ушел со своей семьей в хижину, а Хосе чуть задержался и повернулся к Росалии.

– Ты не один, шаман, – сказал он, обращаясь к ней в мужском роде, как привык. – Их духи с тобой. И ты справишься.

Росалия прищурилась, глядя мимо него на залитый солнцем просвет между лесом и ее домом. Ей показалось, она увидела мелькнувшее яркое оперение колибри.

– Ты прав. Они навсегда со мной. Возвращайся к своим. Со мной все будет в порядке.

Хосе немного помедлил, но, смерив ее одним из своих молчаливых внимательных взглядов, кивнул, будто отвечая самому себе на вопрос, и пошел к дому своего брата, где его уже ждали.

А Росалия села на пороге своего опустевшего и молчаливого дома и долго сидела, рассматривая сумерки так, будто видела их впервые. Она прислушивалась к радостным голосам в деревне и улыбалась. Они все-таки смогли выполнить обещанное. И не притащили поклятие инков с собой. Но ее дом теперь такой тихий без Рубена, что к этой тишине придется еще привыкнуть.

Не в силах больше терпеть пустоту дома за своей спиной, Росалия медленно поднялась и пошла знакомой дорогой к дому Тео. Войдя в хижину шамана, она зажгла огонь, нашла его трубку, набила в нее табака и закурила.

Но тут же закашлялась и отложила дымящуюся трубку в сторону.

– Знаю, что ты здесь. Где тебе еще быть… я зажгла для тебя трубку, – произнесла она, глядя в сгущающуюся темноту. – Я буду приходить сюда, если ты не против. Знаешь, я много думала над последними словами, что ты мне сказал. О том, что я должна защитить деревню и лес. Ты ведь не только духов имел в виду. Ты знал, что Рубен защищал сельву и участвовал в группах ваорани, которые вели тяжбы с правительством и нефтяными компаниями. Когда ты говорил, что я смогу делать все по-своему, ты ведь еще и про это думал? Что мне продолжать не только твое дело, но и дело мужа… Сельва забрала вас, чтобы направить меня. Но вы всегда будете рядом.