Она наблюдала, как Силас высыпает в кофе два пакетика сахарозаменителя и размешивает его столовым ножом. Он отпил, смял в кулаке мусор – пакетики, салфетку, чек – и сунул ей в руку.

– Постарайся, чтобы мне не пришлось тебя задерживать за какое-нибудь нарушение, Сью-джин. – Он всегда произносил ее имя именно так, хотя она много раз пыталась его поправить. Пожалуй, он даже стал делать это еще более демонстративно. – Улавливаешь?

Несмотря на предупреждение, Суджин догадывалась, что на самом деле он был бы рад это сделать. Задержать ее за какое-нибудь нарушение. Она все еще помнила, с каким наслаждением он сопроводил Мираэ домой прошлым летом, после того как ее поймали за распитием алкоголя вместе с еще несколькими одноклассниками. Отец заплатил штраф, а Мираэ запретили выходить из дома на месяц.

Но стоило отметить, что желание Силаса следить за поведением подростков зависело от того, кем были их родители. Все знали, что Бентли носит с собой фляжку. Но она ни разу не слышала, чтобы его в чем-то упрекнули.

Она представила, как швыряет мусор в лицо Силасу, но стиснула зубы, коротко кивнула и удалилась.

Остаток смены Суджин провела как в тумане. Дважды ее стошнило в туалете. Она забывала заказы, относила блюда не на тот столик и случайно списала тысячу долларов за десятидолларовый сэндвич с беконом и помидорами, так что у посетителя временно заблокировали счет. К тому моменту она успела разбить кофейник в раковине, порезав ладонь. Отрешенная от реальности и онемевшая, она даже не заметила этого, пока мужчина с широко распахнутыми глазами не показал на капли крови, которые тянулись за ней, когда она подошла взять у него заказ.

К тому времени, когда поток клиентов спал и хаос превратился в контролируемую суету, у Суджин раскалывалась голова, а коллеги смотрели на нее с негодованием.

– Иди домой, – с каменным лицом сказала Маргарет.

Суджин посмотрела на часы.

– Но еще только…

– Просто иди домой.

Официантки демонстративно отвернулись, наполняя кофейники или вычищая грязь из-под ногтей уголком блокнота. От унижения жар заливал лицо Суджин. Никто не хотел видеть ее здесь. Она была обузой.

Она отметилась на кассе и ушла.

* * *

Чтобы развеяться, Суджин сделала крюк, прежде чем возвращаться домой. Она решила, что прогулка по городу ей поможет, и припарковала машину в центре.

У Джейд-Акр, как и у многих курортных городков, было два лица. Какое из них ты увидишь, во многом зависело от того, кто ты и когда приехал. Летом Джейд Акр полнился роскошью и изобилием, раскинувшись посреди пейзажа настолько прекрасного, что он излучал магию благодаря одному факту своего существования. В центре кипела жизнь, туристы толпились в магазинах, где продавали свечи ручной работы и мед местного производства. В этот период город, почти преимущественно белый, на короткое время становился космополитичным. Люди приезжали сюда отовсюду, и на улицах можно было услышать любой язык, любой акцент. Всюду царила щедрость – от больших порций в ресторанах до высоченных рожков мягкого мороженого, закрученного так лихо, что оно кренилось набок. Местные готовы были подождать тебя, зарегистрировать в отеле и убрать оставленный мусор, при этом не забывая улыбаться во весь рот.

Но у города, конечно, было и настоящее лицо. Когда жара спадала и погода портилась, туристы уезжали, все будто в один день, а местные оставались во внезапно опустевших магазинах и отелях.

Именно эту версию города Суджин видела сейчас, идя по сонной главной улице. За исключением нескольких заблудших покупателей и группы пенсионеров, которые болтали, сидя на скамейке, кругом было тихо.