Закусив губу, Ханна хотела отвернуться, однако Уилл ее остановил:

– Эй, не уходи. Мы подвинемся.

Опять скакнуло сердце. Ханна улыбнулась, стараясь скрыть малодушную благодарность. Уилл опустил сумку на пол и подвинул соседа на десяток сантиметров, освобождая место.

– Вот, садись сюда. – Он указал на свободное место напротив. – Хью втиснется между мной и Эйприл.

– Ты сказал Хью? – оторвалась от телефона Эйприл. На ее лице появилось странное выражение приятного удивления, даже радости, смешанной, однако, с озорством, природу которого Ханна не могла понять. – Хью Блэнд?

– Он самый. Ты разве не знала, что он тоже поступил?

– Хью хотел учиться в Оксфорде – это я слышала, но понятия не имела, что он выбрал Пелэм.

Эйприл убрала телефон и, когда к столу подошел высокий бледный парень в толстых, как у Стивена Хокинга, очках, ее губы дрогнули в улыбке.

– Ну и ну! Легок на помине.

– Эйприл! – воскликнул юноша, неожиданно запутался в собственных ногах и выронил поднос. Тарелка пасты с шумом упала на пол.

На мгновение наступила гробовая тишина. Все головы повернулись в сторону их компании. Еще один парень, сидевший за столом, громко произнес:

– Эй, все! Концерт окончен. Расходитесь.

Хью, явно сгорая от стыда, с усмешкой виновато поклонился и присел, чтобы подобрать с пола банку кока-колы и разлетевшиеся тортеллини. Его лицо пылало огнем.

– Простите! Какой я осел, – пробурчал Хью сдавленным голосом, в котором тем не менее прозвучал аристократический выговор. – Прошу прощения. Слава богу, хоть тарелка не перевернулась. Ничего и не выпало. Почти.

Юноша со все еще пылающими щеками втиснулся рядом с Уиллом, поставил на стол тарелку испорченной пасты и взял вилку.

– Не ешь ты это, глупец, – с легким презрением бросила Эйприл. Она встала и помахала в направлении буфета. – Эй, помогите кто-нибудь. И принесите еще одну тарелку пасты.

Все студенты молча проводили взглядом работника кухни, прибывшего с новой тарелкой и тряпкой, чтобы подтереть разлитый соус.

– Прошу прощения, – еще раз сказал Хью, обращаясь на этот раз к работнику кухни. Тот лишь молча кивнул и удалился. Хью явно был готов сквозь землю провалиться.

Ханне вдруг стало невыносимо жалко парня.

– Вы тут все знакомы? – спросила она у Эйприл и Уилла, скорее желая сменить тему разговора, чем интересуясь ответом. Эйприл с улыбкой кивнула, и вместо нее ответил Уилл:

– Я знаю Хью давным-давно, мы вместе учились в начальной школе. Верно, Хью?

– Правильно, – ответил тот. Румянец таял на его щеках, он низко наклонился над тарелкой, избегая чужих взглядов. – Хью Блэнд, – представился он Ханне. – Медфак.

– Мы с Хью о-очень хорошие друзья, – ласково промурлыкала Эйприл. Она ущипнула юношу за щеку, отчего его лицо вновь захлестнула волна краски, на этот раз прихватив и уши. Воцарилось зыбкое молчание.

– А ты кто? – спросила Эйприл у парня, сидящего рядом с Ханной, желая загладить неловкость. Именно он сказал «концерт окончен» – широкоплечий, коренастый, в футболке клуба «Шеффилд уэнсдей».

– Это Райан Коутс, – произнес Уилл. – Мы оба на экономическом.

– Точно, – широко улыбнулся Райан.