До – все было прекрасно. После – все разбито.

* * *

Ханна видела родителей Эйприл всего один раз. Она выходила из полицейского участка, снова дав показания, когда мимо нее прошла высокая блондинка в гигантских солнечных очках и мужчина в обтягивающем внушительный живот сером костюме – лица каменные, суровые. Ханна не могла потом сказать, что подтолкнуло ее к этому, возможно, форма губ и подбородка женщины, но она достала телефон, погуглила родителей Эйприл Кларк-Кливден и быстро нашла их – мать Эйприл, Джейд Райдер-Кливден, и отца, Арнольда Кларка, бывшего банкира из Сити, ставшего частным инвестором.

На давних снимках мистер Кларк вылезал из такси, самодовольно улыбался или пожимал руки после выгодной сделки, миссис Кларк-Кливден входила в спа-салон или выходила из «Харродс», бросая в объектив колючие взгляды. Однако внимание Ханны привлекла недавняя фотография, явно сделанная после известия о смерти Эйприл. Пронырливый папарацци успел запечатлеть лица родителей, когда те торопились сесть в поданную машину. Они были похожи на людей, очутившихся в кошмарном сне, и Ханна прониклась к ним сочувствием, ведь и сама она в нем застряла.

Ей тут же захотелось побежать за родителями Эйприл, сказать им, как ей жаль их дочь, спросить о самочувствии, хотя порыв был откровенно глупым – каким, к черту, могло быть их самочувствие? Для родителей нет ничего страшнее смерти дочери.

Ханна не смогла заставить себя подойти к ним. Она застыла на месте, словно парализованная, и провожала пару взглядом, пока за ней не закрылась дверь полицейского участка.

И вот, десять лет спустя, Ханну вдруг разобрало любопытство. Что сейчас делают мистер и миссис Кларк-Кливден? Как мать Эйприл, о которой дочь отзывалась как о жалкой алкашке, пережила смерть своего ребенка? Настолько ли авторитарен и эгоистичен отец Эйприл? Оправился ли он от горя и продолжает ли делать деньги и управлять своими компаниями? Или мир перестал для него существовать?

Хью провожает Ханну до автобусной остановки, машет на прощанье, она смотрит на стоящую под дождем среди уличных огней фигуру друга, и ее терзают сомнения.

После

Сомнения не иссякают и на следующее утро. Ханна лежит под теплым одеялом рядом с Уиллом, думая об Эйприл, ее родителях и о разговоре с Хью накануне вечером.

Сегодня суббота, у мужа выходной. Ханна тихо, стараясь не разбудить его, поднимается с кровати, но Уилл тут же поворачивается к ней:

– Доброе утро.

Ханна замирает, оборачивается, ежится в ночной рубашке. В комнате прохладно, в воздухе пахнет зимой.

– Доброе утро, – неуверенно отвечает Ханна, все еще ощущая некоторое напряжение между ними после недавней ссоры. – Извини, я не хотела шуметь.

– Ничего страшного. – Уилл садится, протирает глаза. – В котором часу ты вернулась вчера вечером?

– Не поздно. Около десяти. Ты уже спал. Я решила не будить тебя.

После минутного молчания Уилл произносит:

– Извини, я вел себя по-хамски.

Ханна почти одновременно с ним говорит:

– Хочешь знать, о чем мы говорили с Хью?

Оба немного нервно смеются совпадению. Уилл покаянно улыбается:

– Честно? Не очень.

Ханна кивает. Муж не желает ворошить болезненные воспоминания. Она и сама не хотела к ним возвращаться последние десять лет. Однако смерть Невилла встряхнула ее и заставила думать иначе – почему, она до сих пор не в состоянии объяснить.

– Мне пора на работу, – напоминает Ханна. – Давай завтра весело проведем время. Погуляем у Трона Артура?

– Давай, – улыбается Уилл. Он явно стремится оставить позади размолвку, преодолеть боль, которую они причинили друг другу.